Я замерла. — Из-за чего?
— Я сказал тебе только половину правды, когда объяснял, почему я пал как ангел. Это из-за моего отца, да, но это из-за того, во что он меня превратил.
— О чем ты говоришь?
Он закрыл глаза, все его тело напряглось. Я собиралась проклясть его, собиралась пройти мимо и оставить его здесь, в лесу, но какая-то невидимая сила заставила меня замереть.
Когда он снова открыл рот, я увидела их.
Острые, как бритва, клыки вампира, торчащие из его зубов.
Я ахнула и попятилась назад.
— Он заставил меня обратиться.
Он использовал темную магию архангелов и заставил меня стать его жертвой. Но ангелы имеют чистую кровь, а вампиры — нет. — Каждое слово срывалось с его губ с болью, словно ему было больно говорить. — Я не думал, что переживу переход, но я пережил. Он заставил меня превратиться в вампира, Хантир. А когда я очнулся, мои крылья были черными. Я был падшим. Я не мог быть ангелом и вампиром. Он превратил меня в мерзость.
Вульф едва мог смотреть на меня.
— Нет, — пробормотала я, дрожа всем телом.
— Это невозможно. Ангелы не могут быть полувампирами.
— Это возможно, — умолял он, делая нерешительный шаг ко мне. — Посмотри на меня, Хантир. Посмотри, кто я. Я не родился таким, меня обратили.
Черт. Вульф стоял передо мной, жесткий, испуганный и обнаженный, с умоляющими глазами, от которых мне хотелось блевать.
— Почему твой отец так поступил с тобой? Зачем он превратил тебя в это?
Вульф покачал головой. — Он хотел власти. Он думал, что, превратив меня в одного из них, мы сможем контролировать их.
Империя Скарлата пала, Хантир, но она не останется павшей навсегда.
У меня перехватило дыхание. — Твой отец хочет, чтобы ты контролировал вампиров? — В моей голове посыпались кусочки. Я знала, каково это, когда кто-то контролирует тебя. Но это? Это было зло. Это было неправильно.
Он кивнул."
"— Это он планировал нападение?
Вульф сделал полшага вперед. — Этого не должно было случиться, клянусь тебе.
— Как я могу тебе верить? Как я могу верить всему этому? Я не верю тебе, Вульф, — прошептала я.
— Ты лгал мне обо всем!
Выражение его лица еще больше опустилось. — Я и не ожидал от тебя этого. Я потерял твое доверие. Я принимаю это.
— Тогда зачем беспокоиться? Зачем показывать мне это? Зачем идти за мной сюда и рассказывать мне все это, если ты знаешь, что я никогда больше не буду тебе доверять?
— Я должен был сказать тебе правду.
— Но почему? — Мои слова перешли из шепота в рев невысказанных слов, скрытых эмоций.
