— Слабые, трусливые мужчины вроде Лэнсона хотят одного и того же.
Вульф наклонил голову и провел ртом по чувствительной коже моей шеи и плеча.
Черти.
— И что это? — спросила я. Я старалась, чтобы мой голос не дрожал от внезапно накатившей волны жара в нижней части живота.
Один взгляд на Лэнсона подсказал мне, что он следит за каждой секундой.
— Они хотят чувствовать себя единственными, кто может дать тебе то, что ты хочешь. — Его похотливый голос вибрировал на моей шее, когда я наклонила голову, давая ему то, что он хотел.
Его руки сжались на моих бедрах, кончики пальцев вдавились в меня с собственнической потребностью, прежде чем он скользнул рукой вверх по моему торсу, прижав меня к себе сзади.
Я выдохнула и закрыла глаза, поверив в это шоу.
Вульф был прав. Лэнсон считал, что я ненавижу Вульфа, считал, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Этот трусливый ублюдок мог ненавидеть меня, но Вульфа он ненавидел еще больше.
Я полностью прильнула к нему, когда его губы принялись жарко целовать мою кожу.
Это было совсем не похоже на то, как ко мне прикасался Лэнсон.
Это не было нерешительным, вопросительным или нежным. Вульф держал меня с доминирующей потребностью, от которой у меня слабели колени и я забывала обо всем, что должна была в нем презирать.
Он поцеловал мою шею и провел зубами по коже, посылая мурашки по рукам. В перерывах между поцелуями он слегка посасывал кожу, и я откинула голову назад, прижимаясь к его груди. Его рот, такой горячий, что я была уверена, что моя кожа горит, скользнул от моей шеи к уху, где его дыхание вызвало мурашки по позвоночнику.
— Хотя бы притворись, что тебе нравится, как я к тебе прикасаюсь, — прошептал он.
Да.
Я облажалась.
Я даже не посмотрела, наблюдает ли за нами Лэнсон, прежде чем оказалась в объятиях Вульфа, закинула руки ему на плечи и прижалась грудью к его груди. Его руки естественно легли мне на плечи, прижимая меня к себе так же крепко, как и раньше.
Уверенно. Надежно.
— Что теперь? — спросила я, не отрываясь от его губ ни на дюйм.
В его глазах мелькнули тени. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась на мою — единственный признак того, что его затронули наши страстные прикосновения.
— Зависит от обстоятельств, — прошептал Вульф в ответ, переводя взгляд с моих глаз на губы. — Насколько ты злишься на него?
Это был глубокий вопрос, выходящий за рамки простых слов, которые вырвались из уст Вульфа.
Насколько я злюсь?
Черт, руки Вульфа на моем теле заставили меня совсем забыть о Лэнсоне.
