Я касаюсь руки Крю, ненавидя то, как жестоко это прозвучало только что, но я думаю, что он говорит только правду. И иногда правда причиняет боль.
“Ты действительно собираешься влюбиться в этого парня, Тыковка? Ты же знаешь, какие они, Ланкастеры. Бессердечные. Жестокие. Он отшвырнет тебя в сторону, когда ты ему надоешь, просто посмотри"", - говорит папа с мольбой во взгляде. Его слова подобны удару в живот, как будто я недостойна внимания Крю. Что мой отец такого низкого обо мне мнения. И Крю. “Я хочу для тебя только самого лучшего, Рен.
Я пытаюсь защитить тебя от него.”
Мое сердце замирает, слезы текут из уголков моих глаз. Из-за того, что он говорит такие ужасные вещи о Крю, когда он даже не знает его, просто...это причиняет боль.
“Послушай меня, Рен. Ты - самое важное, что есть в моем мире. Я бы никогда намеренно не попытался тебя расстроить. Ты знаешь это.” Папа делает шаг вперед, его взгляд останавливается на том месте, где рука Крю лежит на моем бедре, когда он притягивает меня к себе, его прикосновение собственническое.
Притязания, как это всегда бывает.
Однако теперь это имеет больше смысла. Он посылает невысказанное сообщение моему отцу. Я больше не принадлежу ему.
“Ты солгал”, - говорю я отцу. “Ты претендовал на подарок, который на самом деле никогда мне не дарил. Ты пытался приписать себе заслуги в том, к чему не имел никакого отношения.”
“Я терял тебя!” Слова срываются с губ моего отца, шокируя меня. “Ты ускользала прямо из моих пальцев, и я ничего не мог с этим поделать.
Я не хочу потерять тебя из—за... него”.
“Ты солгал. Мне.” Я качаю головой один раз, когда он делает шаг ко мне, и он замирает. Если он прикоснется ко мне, я не знаю, что я могу сделать. Закричать? Оттолкнуть его? Пнуть его в голень? “После всего этого времени ты якобы беспокоился обо мне. Выслеживал меня. Шпионил за мной через мой телефон. Говорил мне, что я могу и что не могу делать. Утверждая, что ты не можешь доверять мне из-за того, что я сделала почти шесть лет назад, хотя все это время именно я не должна была тебе доверять!” Мое дыхание учащается, и у меня кружится голова, гнев поглощает меня так сильно, что я едва могу ясно мыслить.
Я знаю, что мы, скорее всего, устраиваем сцену перед нашим многоквартирным домом, но мне все равно. Нужно сказать правду.
Мой отец должен знать, что я на самом деле чувствую.
“Ты права”.
Я таращусь на него, потрясенная тем, что он так быстро признал свою вину.
