Рождественская музыка играет из динамиков так громко, что все пытаются перекричать ее, что делает ресторан невероятно шумным, но я наслаждаюсь каждым моментом.
Несмотря на плохое настроение моей матери.
И скрытую нервозность моего отца.
Я слишком счастлива, чтобы позволить им беспокоить меня, все еще испытывая головокружение из-за моего раннего рождественского подарка. Или подарка на день рождения. Я поглощаю бекон и французский тост, политый кленовым сиропом. Крошечные кусочки сахарной пудры взрываются у меня во рту при случайном откусе, и мне приходится сдерживать восторженные пищевые стоны, которые хотят вырваться из меня.
Может быть, все кажется вкуснее, потому что я так счастлива. Это как... лучший день в моей жизни. И это еще даже не мой настоящий день рождения.
Единственное, чего не хватает - это Крю. Я бы хотела, чтобы он был здесь, с нами, чтобы он мог разделить этот день со мной. Отпраздновать это вместе. Я знаю, он понял бы мою любовь к тому произведению, которое подарил мне папа, и он тоже был бы рад за меня.
Это произведение теперь мое навсегда.
Оно принадлежит мне.
Как идиотка, я забыла захватить свой телефон, когда отец выгнал меня из спальни, торопясь в закусочную, и я оставила его на тумбочке. Он хотел добраться сюда побыстрее, так как полагал, что ресторан будет переполнен. Кто бы мог подумать, что в канун Рождества так много людей отправятся завтракать?
“Ты счастлива, Тыковка?” - спрашивает папа в какой-то момент, когда я почти доедаю свой завтрак. Он сидит напротив меня, улыбаясь своей ностальгической улыбкой, как будто не может поверить, что я больше не его маленькая девочка.
“Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлива”, - говорю я ему с сияющей улыбкой. “Я все еще не могу поверить, что ты сделал это для меня”.
Мама полностью отключилась, слишком занята прокруткой своего телефона.
Меня охватывает беспокойство, и я не могу его игнорировать, хотя и хочу. Все это кажется таким знакомым, как будто раньше это было между нами троими. Что обидно, так это то, что я думала, что мы это исправили.
По крайней мере, исправил то, что было сломано между мной и мамой. Мои отношения с отцом нуждались в некотором восстановлении, но я не слишком беспокоилась об этом. Я знала, что он одумается.
Посмотри на него, он заставил меня прийти первой со своим подарком — как предложение мира. Он знал, что я не смогу злиться на него, если он подарит мне единственное произведение искусства, которое я хотела больше всего на свете.
