Я наклоняюсь навстречу его прикосновениям, желая, чтобы он пошел дальше.
Я хочу чувствовать его руки на себе. Мы целуемся, я не знаю, как долго, пока у меня не начинает болеть рот, а в груди не становится тесно. Я чувствую его, когда он медленно прижимается своими бедрами к моим, и мое тело реагирует, эта медленная, пульсирующая боль между ног делает меня беспокойной.
Он хватает меня за руки, переплетая наши пальцы, прежде чем поднять их над моей головой. Когда он отрывается от моих все еще ищущих губ, я лежу, пытаясь отдышаться, пока он изучает мое лицо, его глаза потемнели.
“Будь моя воля, мы бы не покидали этот домик во время всех выходных”, - бормочет он.
“В конце концов, нам все равно пришлось бы есть”, - напоминаю я ему.
“Есть доставка еды и напитков в номер”.
“Я думала, что я твой обслуживающий персонал”. Я улыбаюсь.
И он тоже.
“Я хочу посмотреть рождественские вещи”, - признаюсь я. “Ты сказал, что город очень милый”.
“Насколько я могу судить, это прямо из фильма ”Холлмарк"", - говорит он.
Я хмурюсь. “Откуда ты знаешь о фильмах ""Холлмарк”?""
“У меня есть мама. И сестра. Я видел несколько таких на своем веку”, - несколько неохотно признается Крю.
Внезапно мне в голову приходит отличная идея. “Мы должны посмотреть что-нибудь в эти выходные”, - предлагаю я.
“Единственное, на что я хочу смотреть, это ты”. Он утыкается носом в мою шею, его дыхание обжигает мою кожу. “Мы должны принять ванну. Эта ванна вместит нас обоих.”
Моя более ранняя фантазия оживает, но быстро гаснет из-за серьезного нервного срыва.
“Я не уверена насчёт этого”.
Он отрывается от моей шеи, чтобы посмотреть на меня. “Что, если я сначала покормлю тебя?”
Я испытываю искушение.
“А потом я подарю тебе оргазм или два”. Он ухмыляется.
Я краснею. “Крю...”
“Я должен был принести леденцы”. Он снова толкается в меня, мягко и медленно, и я закрываю глаза, глубоко дыша, когда чувствую, как его пальцы сжимаются вокруг моих запястий. Как будто он хочет держать меня в плену.
“Конечно, ты более изобретателен, чем это”, - поддразниваю я.
Пауза длится так долго, что я открываю глаза, беспокоясь, что сказала что-то не то.
“Ты хочешь, чтобы я был более изобретательным?” Его брови взлетают вверх. Дьявольское выражение на его лице почти пугает.
Почти.
Но не так сильно.
“Я не хочу пугать тебя, Птичка”, - продолжает он. “Но будь моя воля, я бы раздел тебя догола. Тогда я бы взял одну из тех лент, которые ты всегда носишь в волосах, и связал бы твои запястья вместе.
