Рен прерывает поцелуй первой, и я открываю глаза, чтобы обнаружить, что она смотрит на меня, ее грудь поднимается и опускается напротив моей, ее дыхание учащается. “Наверное, нам не стоит этого делать”.
""Почему нет?"" Я целую ее в шею, прокладывая языком дорожку к уху. Она наклоняет голову, ее глаза закрываются, выражение лица измученное. “Я знаю, тебе это нравится, Птичка”.
“Поцелуи приводят к... другим вещам. Вещам, к которым я не готова.”
“Ты так в этом уверена?”
Она с трудом сглатывает, когда я прикусываю ее подбородок.
“Я не знаю”.
“Тогда скажи мне, когда остановиться”.
Ах, у меня это звучит так просто, но я хочу, чтобы эта девушка забылась и увлеклась.
Мной.
Потому что ей это нужно. Потому что она этого хочет.
Так же, как я хочу ее.
24. Рен
Я прижата к холодному стеклу, теплый Крю прижимается ко мне, его твердое — да, он на самом деле твердый — тело так близко к моему, я не думаю, что вы могли бы просунуть листок бумаги между нами. Его слова повторяются в моем мозгу.
Тогда скажи мне, когда остановиться.
У него это звучит так просто, хотя на самом деле это не так. Я, наконец, начинаю понимать, почему девушки так легко поддаются этому — сексу. Это так приятно - его рот. Его голодные поцелуи. Его язык. Как он переплетается с моим. Его руки на моем теле. Его быстро бьющееся сердце и учащенное дыхание, и те низкие гудящие звуки, которые он издает, когда целует меня. Как будто я - самое вкусное, что он когда-либо пробовал.
Это пьянящая штука. Я чувствую эту новую знакомую пульсацию между моих бедер.
Влага, нарастущая там. Образуется тупая боль, и за каждую ее частичку он несет ответственность.
Я думаю, что он единственный, кто может облегчить боль.
Он целует меня до тех пор, пока я не теряю способность соображать.
Вытаскивает мою белую рубашку из юбки, его пальцы скользят под снятый белый хлопок, останавливаясь на моей обнаженной талии, прежде чем скользнуть по животу.
Я не могу дышать. Могу только беспомощно вцепиться в его плечи, мой язык танцует против его языка, пока он медленно, но верно раздевает меня своими пальцами.
Они скользят вверх, задевая низ моего лифчика, и я жалею, что у меня нет ничего красивого и с оборками. Что-то такое, от чего у него глаза вылезли бы из орбит, когда он впервые увидет это.
Но я этого не делаю. Бюстгальтер телесного цвета, который я ношу, прост и понятен. Никаких лент. Никаких кружев.
“Ты хочешь, чтобы я остановился, Птичка?” Он вдавливает слова в мою кожу, в мою шею.
