Мой взгляд падает на картину, висящую на стене. Мой подарок, который вовсе не был подарком. “Она сказала мне, что я не могу оставить это себе”. Он изучает его, прежде чем вернуть свой взгляд к моему. “Это ценная вещь. Та, которая может принести много денег.”
“Так вот в чем все дело? Деньги? Так вот почему ты все продаешь? Я уверена, ты заработаешь кучу денег на маминой коллекции, над которой она так усердно работала на протяжении многих лет.” О, я сошла с ума. Безумно, что он предал ее вот так. Я злюсь, что он так бессердечно заставил ее отказаться от всего, что она собрала за последние двадцать лет.
“Я вложил деньги в эти вещи. Она купила их на мои деньги. Эта коллекция полностью моя, как и ее, - говорит папа, отталкиваясь от двери. “Не поддавайся на ее слезливую историю. Она просто злится, что все складывается не в ее пользу.”
“Я не виню ее. Все это несправедливо.”
“Жизнь несправедлива, Тыковка. Это хороший урок, который нужно усвоить сейчас, когда ты еще молода. С тобой будут происходить плохие вещи, и иногда они полностью выходят из-под контроля.
Все сводится к выбору, который ты делаешь”. Он меряет шагами мою комнату, останавливаясь, чтобы посмотреть на произведение искусства, которое мне больше не принадлежит. “Я сделал несколько плохих решений в своей жизни, но самым лучшим выбором было жениться на твоей матери и родить тебя. Я надеюсь, ты веришь мне, когда я это говорю”.
“Тогда почему ты не хочешь остаться на ней женатым? Если она была лучшим выбором, который ты когда-либо делал?” Я не осознаю, что плачу, пока не чувствую, как слезы капают с моего лица.
“Люди меняются. Они хотят разных вещей”. Выражение его лица смягчается. “Я не хочу причинять тебе боль. Как и твоя мать.""
“Слишком поздно”, - шепчу я, в тот момент как мое сердце наполняется болью.
20. Крю
Остаток выходных я провел в тихой агонии, думая о Рен с Ларсеном, придурком, скорее всего за ужином в субботу вечером, они шутили, смеялись и совсем забыли обо мне.
Потому что это именно то, на что это похоже.
Она ни разу не протянула руку помощи. Не после того, как мы высадили ее у ее дома, и она вбежала внутрь, не оглядываясь. Не в воскресенье, когда я пытался ей дозвониться.
И я позвонил ей только один раз. Ланкастеры не преследует. Мы не умоляем и не спрашиваем, что не так.
Она может прийти ко мне.
Утро понедельника, и я на своем обычном месте, прислонившись к стене у главного входа в школу, Эзра и Малкольм по бокам от меня.
