Она умна, она прокручивает все это в голове: «Они пришли бы за мной, они бы наверняка убили меня тогда».
— Может быть. — скалюсь я в ответ. — Или, может быть, ты бы сбежала от них.
Рокси сглатывает, глядя на меня.
— Нет, я этого не сделаю. Я никогда этого не сделаю.
Ах, теперь она все понимает.
— Нет, ты этого не сделаешь. Но это твой выбор, Птичка. Беги до конца своей жизни и надейся сбежать от них, или используй этот нож для чего-то, что закончится тем, что мы оба хорошо проведем время.
Она смотрит на нож, со вздохом бросает его рядом со мной и переворачивается, плюхаясь на спину рядом со мной.
— Гребаные засранцы, пришли и разрушили мою чертову жизнь.
— Мы и вправду это сделали? — с любопытством спрашиваю я, не беспокоясь о том, что мы это сделали.
Рокси не смотрит на меня, но прикусывает нижнюю губу.
— Я люблю свой бар.
— Что-нибудь еще? У тебя не было ни настоящих друзей, ни постоянных любовников… все, что у тебя было, — это бар.
Затем она смотрит на меня со слезами на глазах.
— Бары не причиняют тебе вреда.
Бары тебя не предают. Я так сильно любила одного человека, а он взял и просто ушел.
— Он бросил тебя? — спрашиваю я, прищурив глаза, прокручивая в мозгу, что она любит кого-то, кроме меня. Я хочу убить его. Не будет ли слишком сложно выследить его?
Рокси фыркает."
"— Ну, в некотором смысле, но этот ублюдок, — рычит она, — пошел и, блядь, умер на моих руках. Единственный гребаный человек, которому когда-либо было не насрать, ела ли я, спала ли и была ли я жива, и вот он умер.
Даже мой собственный отец не знал, а моя мать даже не знала, что я была там, она была слишком накачана наркотиками, чтобы беспокоиться. Но он был богат. Он взял меня к себе, когда у меня ничего не было. Он дал мне работу, дом, а потом, блядь, умер.
Я обдумываю ее слова.
— Он владел баром?
Рокси кивает.
— Я уже работала там, чтобы погасить долг моего отца, когда я, наконец, получила право быть свободной. Я жила на улице, и он это заметил. Он выделил мне место над баром, заплатил за мебель и все остальное.
Дал мне работу, сначала барменом, потом менеджером.
— Как он умер? — спрашиваю я, любопытствуя. По крайней мере, мне не нужно его убивать. Но я все еще завидую любви, сквозящей в ее голосе. Она не может любить никого, кроме нас.
— Рак, — шепчет Рокси, слезы катятся по ее щекам, прежде чем она смахивает их, не позволяя даже этой слабости ускользнуть от нее. Моя храбрая Маленькая Птичка. — Это было ужасно, так чертовски быстро.
