Чтобы я вытащил наружу их собственную тьму. Все они ошибаются. Они понятия не имеют, что скрывается в моих глубинах.
— Хочешь, составлю тебе компанию, детка? В конце концов, ты победитель, — мурлычет она, проводя рукой по моей потной руке. Я хватаю ее пальцы и сильно сжимаю, она задыхается от боли, ее глаза расширяются, и страх сочится наружу, когда она дрожит под моим взглядом, отступая назад.
Они все так делают.
Они все думают, что могут справиться со мной, но они ошибаются. Даже если бы я захотел трахнуть кого-нибудь из них — чего я больше не делаю, — я бы не смог.
Я убью их.
— Не. Прикасайся. Ко. Мне, — рычу я, как только слышу свое имя. Я отталкиваю ее от себя, и женщина падает на задницу, а люди вокруг нее смеются. Отвернувшись, я возвращаюсь на ринг, готовый снова потеряться в бою."
"Может быть, мне повезет, может быть, следующий будет хорошим противником. Может быть, они подарят мне боль, в которой я нуждаюсь, может быть, они наконец убьют меня и положат конец этим страданиям…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
РОКСИ
Не так давно я слышала, как хлопнула дверь.
После стычки с Гарреттом я пряталась в своей комнате, пытаясь унять сердцебиение. Хуже всего то, что под всем этим страхом, который я пытаюсь скрыть… есть что-то еще. Что-то темное, что хотело его сжать, что хотело того гнева, который, как я видела, владел им.
Он хотел посмотреть, как далеко я смогу его подтолкнуть… и как далеко он зайдет.
Я в полном дерьме.
Оттолкнувшись от двери, вваливаюсь в ванную, срывая с себя одежду.
Я не принимала душ раньше. Я снова заснула, но с ощущением руки Гарретта, все еще сжимающей мое горло, и запахом пота и мужчины, покрывающими меня, я должна принять душ.
Мне нужно смыть то, что я чувствовала в тот момент. Я не боялась умереть, даже не боялась, что это будет больно… Я боялась, что никогда не узнаю, каково это — чувствовать всю эту силу.
Чтобы отомстить.
Твою же мать.
Скользнув в душ, я тру свое тело, игнорируя предательскую киску, которая, кажется, слишком заинтересована этими «змеями».
Закончив, я чувствую себя немного лучше и, вытершись, возвращаюсь в гардероб и надеваю старую дырявую футболку AC/DC. Одна из моих любимых, моя удобная футболка. Потом я сворачиваюсь калачиком в идеальной постели. Райдер был прав, они вернули комнату в ее исходное состояние, что, казалось, моей истерики никогда не было. Хотя я ткнула в зеркало в ванной и поняла, что оно покрыто слоем лака, чтобы его было трудно разбить.
Умный человек.
