Рубашка заправлена в черные брюки, а туфли начищены до зеркального блеска.
Он так сложен, так совершенен и все в нем кричит о деньгах и власти. Это сквозит во всем. Он привык быть в центре внимания, самым могущественным человеком в комнате. Чего они не понимают? Когда вы достигнете дна, у вас есть только один путь, и это путь наверх.
Они забрали все, включая меня.
Мне больше нечего терять.
У них есть все."
"— Ты, должно быть, проголодалась. Пойдем, мы завтракаем и подумали, что ты захочешь присоединиться к нам, — предлагает он, засунув руки в карманы и стараясь казаться дружелюбным.
Это может подействовать на других, но не на меня. Я вижу чудовище, скрывающееся за этой маской дружелюбия.
— Меня посадят на цепь, как собаку? — рычу я, а он ухмыляется.
— А ты хочешь ей быть? Это можно устроить, я уверен, — самодовольно парирует он, а я щурюсь. — Пойдем, поешь.
— А если я скажу «нет»?
Он перестает ухмыляться, выражение его лица становится холодным.
— Теперь тебе бы стоило усвоить, что здесь у тебя нет никакой власти, дорогуша.
Это облегчит тебе задачу. Если бы я хотел, чтобы тебя посадили на цепь, как собаку, то ты бы уже сидела на цепи. Я веду себя с тобой прилично, так что не бросай мне это в лицо, иначе в будущем мы можем быть не такими вежливыми с тобой.
Затем он снова ухмыляется.
— Идем, — он кивает и выходит из комнаты.
Мгновение я борюсь с собой, прежде чем последовать за ним. Он ждет снаружи, не давая мне времени сбежать. Словно слыша мои мысли, он хихикает, его рука скользит к основанию моего позвоночника, согревая кожу там.
Он наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Ди ищет предлог, чтобы поколотить тебя. Не искушай его, заставляя преследовать тебя, потому что, когда он тебя поймает… что ж, ты, наверное, пожалеешь, что он не такой милый, как мы.
— Ты всегда угрожаешь людям смертью и пытками за завтраком? — рявкаю я, отстраняясь от его руки.
Он смеется у меня за спиной.
— Конечно, утро не было бы добрым без хотя бы одной смертельной угрозы или драки.
Я топаю по коридору, делая мысленные зарубки на расположение других дверей. Полоска дверей резко обрывается, открываясь в остальную часть квартиры, и я останавливаюсь, вытаращив глаза.
— Вы все сумасшедшие, — рассеянно бормочу я.
Он прижимается к моей спине, исходящий от него жар и твердое тело заставляют меня замереть. Я чувствую его губы у своего уха, дыхание на моих волосах.
— Ты даже не представляешь насколько.
