Его рука покоится на коленях, где лежит его пистолет, а глаза Гарретта остры, он сканирует все вокруг. Дизель, с другой стороны, хватает стул и сажает меня к себе на колени, пока мы наблюдаем за женщиной на сцене.
— Хотите приватный танец, пока ждете? — спрашивает нервная официантка, явно зная, кто они такие.
— Нет, — рычит Гарретт.
— Извините, я привел свою девочку, — смеется Дизель.
Официантка убегает так быстро, как только может, а я замечаю, как остальные в баре нервно оглядываются на нас. Некоторые явно знают, кто мы, потому что они встают и уходят, а другие остаются.
Они могут не знать, кто такие Дизель и Гарретт, но они чувствуют, кто они, даже если не знают их лично.
Убийцы.
Богатые.
Могущественные.
Настроение портится, когда мужчины выпрямляются и трезвеют.
Все взгляды устремлены на нас, даже если это быстрые взгляды, чтобы не попасться им на глаза. Напитки подносят мгновенно, нас проверяют каждую секунду и ждут с нетерпением. Именно такую реакцию вызывают у людей Гадюки ― страх и благоговение.
Как у королевских особ.
— Я отлучусь в дамскую комнату, — бормочу я Дизелю, вставая. Гарретт ловит мою руку и щурится, не говоря ни слова.
— Это прямо там, здоровяк, отсюда видно дверь. Я сейчас вернусь.
Наклоняюсь и целую его, и я вижу, что удивила Гарретта, когда он отпускает мою руку.
— Побыстрее, детка, или я приду за тобой, — рычит он, когда я отстраняюсь."
"Я отмахиваюсь от Гарретта и прохожу сквозь толпу к туалету, чувствуя на себе все взгляды, всем им интересно, кто и что я для Гадюк.
Я проскальзываю в туалет и делаю свои дела, прежде чем помыть руки.
Я открываю дверь, и музыка снова обрушивается на меня. Как раз, когда я возвращаюсь в главный клуб, мужчина преграждает мне путь. Он большой, вдвое выше меня, в плохо сидящем костюме и с фальшивыми часами на запястье. Он пытается выглядеть богаче, чем есть, в отличие от моих парней, которые даже не выставляют напоказ свое богатство.
Глаза парня остекленели, так что он под кайфом или пьян, а может, и то, и другое, когда он, спотыкаясь, подходит ко мне.
— Эй, дорогуша, вот пятьдесят за минет.
Он бросает мне деньги.
Фыркнув, я закатываю глаза, прежде чем оттолкнуться и врезаться каблуком в его промежность. Он с визгом падает на колени и хрипит.
— Какого хрена, сука? — кричит он, когда Гарретт подходит к нему сзади.
Отведя назад кулак, я бью его по лицу.
— Кто нашел, того и бабки, милый.
Я смеюсь, убирая баксы в карман и переступая через его лежащую, хнычущую фигуру.
