Жизнь так удивительна, Райдер, оглянись вокруг. Посмотри, где ты находишься, что у тебя под ногами. Ты когда-нибудь этим наслаждался или же просто продолжал подниматься еще выше? Когда же всего этого будет достаточно? — Она со знанием дела изучает взгляд моих глаз.
— Дело тут вовсе не в деньгах, а в том, чтобы обеспечить безопасность моей семьи. Дать Дизелю пространство, где он может быть самим собой, а Гарретту ‒ дом, где он сможет уединиться и быть в безопасности, — бормочу я.
— А Кензо? — подсказывает она.
— Ему нужна семья, люди, о которых он должен заботиться и любить. — При этих словах пожимаю плечами.
— Что насчет тебя? — настаивает Роксана с улыбкой.
— Меня? — повторяю я за ней.
— Да, Рай, тебя. Что нужно тебе? — спрашивает она.
Я колеблюсь, а улыбка нашей Рокси становится шире.
— Не думаю, что эта мысль когда-либо приходила тебе в голову? Ты слишком занят тем, чтобы быть лучшим во всем и давать им все, что они когда-либо хотели и в чем нуждались, чтобы никогда не задумываться о том, чего хотел ты.
— Я хочу их, моих братьев, рядом. Я хочу, чтобы они были счастливы и в безопасности. — Я пожимаю плечами.
Она кивает.
— Знаю. Хотя мне следует спросить тебя о том, как ты с ними познакомился.
— Кензо ― мой брат. Мы познакомились с Гарреттом на одном из его боев, когда он еще занимался этим профессионально, мы поддерживали связь, и когда он ушел в подполье, чтобы заколачивать больше бабла, мы начали работать с ним. Однажды ночью мы столкнулись с Дизелем, когда он за кем-то гнался.
В то время он работал наемным убийцей, в чем ему явно не было равных, но я видел, каким потерянным он был, судил об этом по его взгляду. Это свело нас всех вместе. У нас были деньги, деньги нашего отца, и у нас были планы. Планы, которым суждено было сбыться, только если бы пополнились наши ряды. Поэтому мы нашли остальных. С тех пор мы неразлучны, — поясняю я.
Рокси потягивает кофе, постанывая, и я сдвигаюсь, чтобы поправить свой затвердевший член.
— Вайпер ‒ ваша настоящая фамилия?
Вот тогда-то я и начинаю смеяться, ничего не могу с собой поделать.
— Нет, мы взяли ее после смерти нашего папаши. Мы никогда не хотели, чтобы его имя или наш успех зависели от его фамилии. Мы сознательно выбрали себе это имя, потому что, когда ты загоняешь змею в угол, она при этом становится самой опасной тварью на свете. Мы все были загнаны в эти углы. Семьей. Горем. Деньгами. Мы все были гадюками[1]… а теперь ты одна из нас.
