Пот стекает по лицу того, пока он кричит, и я задаюсь вопросом, позволит ли Райдер мне убить его.
Прошло целых два дня с тех пор, как мне пришлось кого-то убить, и я начинаю беспокоиться.
— Да, да, я понимаю, возьми ее! — кричит он.
Хорош придурок. Проигравший продал бы собственную дочь, чтобы покрыть свой долг перед нами. Я полагаю, когда у тебя нет денег, чтобы заплатить, и единственный вариант — рассчитаться своей плотью… ты становишься очень легкой добычей, учитывая то, на что готов пойти.
Этот город наш, он никогда не сбежит от нас.
Он знает это. Это написано в его карих глазах. Интересно, его дочь выглядит лучше, чем он? В любом случае теперь она будет нашей. Обычно мы не торгуем плотью, ну, не живой плотью, но нищие не вправе выбирать.
Долг есть долг, и он должен быть оплачен, иначе другие начнут думать, что мы становимся мягкотелыми.
Райдер откидывается назад, ухмылка кривит его по-мальчишески красивые губы. Закатив глаза, я делаю шаг вперед из темноты, и в этот момент Роб начинает плакать. Он знает, кто я — смерть.
Райдер мог быть лицом, Гарретт мог быть силой, мускулами, а Кензо — посредником… но я?
Я — гребаный Мрачный Жнец.
— Возьмите ее! — кричит он, извиваясь в объятиях Гарретта, лицо которого перекашивает от отвращения. Я? Я смеюсь.
Наклонившись, заглядываю ему в лицо, позволяя увидеть безумие в моем взгляде. Мои пальцы чешутся схватить зажигалку, сжечь его дом вместе с ним, пока я не услышу, как он орет. Черт, я почти чувствую привкус страха, чувствую, как пламя лижет меня — мой член твердеет в штанах от этого образа.
— Скажи мне, когда я сожгу ее, тебе будет все равно или нет? — смеюсь я.
Гарретт улыбается, сверкая идеально белыми зубами. Этот ублюдок почти так же безумен, как и я, скорее всего, потому что его слишком часто били по его массивной башке. Я ухмыляюсь ему. — Интересно, она такая же хорошенькая?
— Хватит, — рявкает Райдер, и я отодвигаюсь, делая то, что мне говорят. — Где она?
— Она… она владеет баром в южной части города, «Роксерс». — Он дрожит, плачет, как слабак.
Крупные, жирные слезы стекают по его лицу.
Интересно, заплачет ли она? От этого действо становится еще слаще, когда они плачут. Я понимаю, что тру свой член через джинсы, а Кензо пялится на меня, поэтому я останавливаюсь, подмигивая.
— Роб, если нас не устроит ее оплата, мы вернемся, можешь не сомневаться, — решительно добавляет Кензо, завершая сделку. Он знает выражение моего лица.
Я жажду крови.
— Ты убьешь ее? — жалобно всхлипывает Роб.
