Не стесняйся играть с собой, пока ждешь своей очереди, хотя бы до тех пор, пока не кончишь, а он не увидит ни дюйма твоей кожи.
Убийца закрывает глаза.
— Я ничего не видел, — открещивается он, когда я обхожу Рокси.
— Верно, — собственнически рычу я. — Но ты чувствуешь запах ее возбуждения? — Я делаю глубокий вдох. — Я же чувствую. — Рокси нравится смотреть, как я работаю, нравится кровь. Боль. Моя Маленькая грязная Птичка.
Он качает головой, намеренно стараясь не дышать, но его дыхание сбивается, и он делает вдох.
Бросившись вперед, я затыкаю ему рот и нос и впечатываюсь в его лицо.
— Ты не сможешь почувствовать ее запах, — рычу я, и его глаза расширяются, когда он пытается не сделать еще один вдох.
Мы смотрим друг на друга, как он борется, без сомнения, его легкие горят.
— Ди, будь паинькой, — зовет Птичка из-за моей спины.
Смеясь, я отстраняюсь, и он делает глубокий вдох и кашляет.
— Скажи спасибо моей Маленькой Птичке за то, что она оставила тебя в живых.
Парень снова кашляет, его глаза слезятся, когда он поднимает взгляд и смотрит на нее.
— Спасибо тебе, Маленькая Птичка.
Я замираю, а она ругается.
— Ты только что назвал ее «Маленькой птичкой»?
Он переводит взгляд на меня и осознает свою ошибку.
— Нет-нет, я просто…
— Ди, — бормочет Рокси, но я игнорирую ее, когда смотрю ему в лицо.
— Тщательно подбирай слова. Есть что-нибудь еще, что ты можешь мне сказать? — спрашиваю я, пока сдерживаясь, пытаясь выполнять свою работу, хотя мне хочется разорвать его на куски.
— Они наняли других, ребятки, чтобы убить вас.
Они не остановятся, пока ты не умрешь, и у них есть кто-то, кто кое-что знает о тебе, — выпаливает он.
— Крот? — требую я ответа.
Он сильнее качает головой.
— Нет-нет, некоторые сведения были старыми, я предполагаю, что это кто-то из тех, кто раньше работал на вас.
Я легонько шлепаю его по лицу.
— Ты хорошо поработал.
Я вне себя от злости, что кто-то, кто получил работу у нас, предал нас. Я должен буду сказать Райдеру и позволить ему прошерстить их всех. Мы, как правило, следим за старыми сотрудниками, чтобы убедиться, что им ничего не нужно, но это? Это предательство.
Отвернувшись, я ухмыляюсь моей Маленькой Птичке, снимая с пояса маленький нож. Она ахает, когда я поворачиваюсь и перерезаю ему горло. Его глаза расширяются от шока, и парень отплевывается, когда кровь брызжет и хлещет из раны. Он не может остановить ее, а я прижимаюсь лицом прямо к его лицу, когда он умирает, наблюдая за тем, как тускнеет свет в его глазах.
