Проделываю то же самое снова, проходя поперек его груди и рук, прежде чем схватить нож в его плече и вывернуть.
— Теперь что-нибудь хочешь сказать? Как насчет того, чтобы начать просто с того… на кого работаешь?"
"— Санта, — усмехается он, заставляя меня смеяться, поэтому я вонзаю лезвие глубже, наблюдая, как кровь капает из раны.
— Будучи профессиональным убийцей, держу пари, что твой палец на спусковом крючке важен, верно? — размышляю вслух.
Парень сглатывает, его кадык дергается, и я внезапно выдергиваю нож, заставляя его закричать.
Этот звук — мед для моих ушей, он возбуждает меня так, как ничто другое не может… не считая моей Маленькой Птички.
Повернувшись, я хватаю пилу, поднимаю руку и начинаю насвистывать себе под нос. Парень кричит и дергается, пытаясь бороться. Кровь брызжет на кандалы и его руку, пока я не натыкаюсь на кость. Ругаясь, я работаю лезвием сильнее.
— Глупая пила, так трудно найти хорошую, которая бы резала кость, и которая не слишком легко затупляется, — говорю я ему невзначай, поддерживая разговор.
— Ты не поверишь, сколько раз мне приходилось её менять. — Я вздыхаю, отрывая его палец и отбрасывая его. Бросив пилу на пол, я хватаю зажигалку и, ухмыляясь в нескольких дюймах от его лица, прижимаю ее к ране, чтобы остановить кровотечение.
Он снова кричит, и когда до меня доходит запах горящей плоти, я издаю стон. Щелкая зажигалкой, я отступаю назад с кивком, оглядывая его.
— Может, попробуем еще раз?
— Пошел ты.
Он плюет в меня, сопли капают у него из носа, а слюна стекает по подбородку.
— Очень хорошо.
Снова схватив скальпель, я начинаю колоть и резать, мои движения случайны и хаотичны, так что он не может собраться с силами.
Но его крики звенят в моих ушах, эхом отдаются вокруг меня, вызывая другие крики из прошлого, смешиваясь с запахом горелой плоти. Я режу все быстрее и быстрее, нанося удары.
Продолжаю резать, подхлестываемый криками, посмеиваясь в промежутках. Не могу остановиться. Огонь мерцает вокруг меня, крики моей матери звенят в голове, пока чья-то рука не пронзает пламя.
Достает прямо до меня.
— Ди, посмотри на меня, — требует голос. Он низкий, чувственный.
Знакомый.
— Маленькая Птичка? — бормочу я, замирая.
Она хватает мою руку и лезвие. Тяжело дыша, я моргаю, и комната снова обретает четкость. Она стоит перед окровавленным, задыхающимся мужчиной. Ее рука сжимает лезвие, оно режет ей кожу, так она пытается помешать мне воспользоваться им снова. Когда Птичка смотрит на меня, улыбка играет на ее губах.
