— Ты не берешь никого из этих парней?
Райдер смотрит на меня через плечо, его губы растягиваются в усмешке.
— Нет, но не волнуйся, любимая, мы справимся с этим. Просто еще один день в жизни Гадюки.
— Их там больше двадцати! — огрызаюсь я.
Он смеется, на самом деле смеется, и, честно говоря, это устрашающий звук.
— Хорошо, они могли бы постараться дать нам отпор. Они все равно проиграют, но от этого будет только веселее.
Повернувшись, Райдер берет меня за руку и целует костяшки пальцев.
— Не доставляй парням слишком много хлопот и постарайся никого из них не убить.
— Ничего не обещаю, — со смехом отвечаю я, и затем Райдер отходит.
Он смотрит на охранников.
— Она не уходит, и вы не прикасаетесь к ней, — приказывает он, прежде чем распахнуть входную дверь. Они все оглядываются на меня, и я чувствую себя такой потерянной, такой внезапно одинокой без них вокруг меня. Я привыкла к их присутствию, и теперь они уходят, может быть, навстречу своей смерти.
Дизель машет мне рукой.
— Скоро увидимся, Птичка, я принесу тебе подарок.
А потом они уходят, и я остаюсь одна.
Оглядевшись, я замечаю, что все охранники наблюдают за мной. У них есть приказы, но я не просто сижу здесь и верчу большими пальцами, пока охрана здесь. Я должна попытаться что-то сделать, что угодно… Я не беспокоюсь о них, не так ли?
Нет, к черту это, если они умрут, я тоже умру. Это единственная причина, по которой меня это волнует.
— Ну, мальчики, чем мы с вами займемся, пока их здесь не будет? — интересуюсь я.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ДИЗЕЛЬ
По дороге на склад я снимаю рубашку. Это хорошая вещь, которую я не хочу испачкать кровью. Кроме того, мне нравится, когда кровь брызгает мне на грудь. Я уже предвижу, как вернусь покрытый ею, чтобы произвести впечатление на свою Маленькую Птичку.
Райдер, как всегда, молчит, прежде чем что-то происходит. Гарретт злится, его шея хрустит, а костяшки пальцев щелкают, пока он готовится. Кензо тоже молчит, дважды, а затем трижды проверяя свое оружие.
Мы знаем, каковы наши шансы, и на этот раз у кого-то может быть шанс… ну, они могут подумать, что знают это.
Мы сражаемся вместе дольше, чем эти панки, мы точно знаем, как работать сообща. Нас невозможно остановить, и кровь прольется еще до восхода солнца. Их кровь.
От моих ножей и пуль за их оскорбление."
"Мы им точно напомним, почему все нас боятся. Может быть, в последнее время мы стали мягче, так что хорошая резня должна расставить все точки.
