Мне не нужна была жалость или сострадание Аарона.
— Он не был приятным и милым с тех пор, как меня повысили до руководителя группы, — я пожала плечами, сцепив руки на коленях. — Похоже, он не может понять, почему кто-то вроде меня занимает такое же положение, как и он.
— Кто-то вроде тебя?
— Да, — я тяжело выдохнула через рот, мое дыхание на пару секунд запотело в оконном стекле. —Женщина. Сначала я подумала, что это потому, что я была самым молодым руководителем группы, и он скептически относился ко мне. Это было бы справедливо.
Затем мне также пришло в голову, что у него могут быть проблемы с тем, что я иностранка. Я знаю, что некоторые парни смеялись над моим акцентом. Однажды я подслушала, как Тим в насмешку назвал меня Софией Вергара. Что, честно говоря, я восприняла как комплимент. Обладание половиной таких изгибов или остроумия, как у этой женщины, не было худшей вещью в мире. Не то чтобы я была недовольна своим телом. У меня все в порядке с тем, чтобы … воспринимать себя такой, какой я есть.
Обычной. Простой. Там, откуда я родом все во мне было довольно стандартным. Карие глаза и каштановые волосы. Не высокая. Не худая, но и не толстая. Широкие бедра, но довольно маленький бюст. Существует миллион женщин, которые подходили бы под это описание. Итак, я была… среднестатистической. Ничего особенного.
— Но не повредило бы, сбросить пару фунтов ради свадьбы, но я не думаю, что все, что я делаю, работает.
С моей стороны раздался звук, заставивший меня осознать, что я не только переборщила, но и отвлеклась от обсуждаемой темы с Аароном, который даже не рассчитывал на светскую беседу.
— В любом случае, — я прочистила горло, — Джеральду не нравится, что я нахожусь там, где я есть, и это не имеет никакого отношения к тому, что я не американка или что я моложе его. Но так устроен мир, и он будет таким, пока не перестанет существовать.
За моими словами последовала еще большая тишина.
Я украдкой взглянула на него, любопытствуя, о чем он думал, что удерживало его от того, чтобы читать мне нотации или говорить, что я ною, или ему все равно.
Но он снова выглядел злым. Снова. Его челюсть была сжата, а брови нахмурены.
Краем глаза я увидела перекресток, который указывал на мою улицу.
— О, сверни на следующем повороте направо, пожалуйста, — проинструктировала я Аарона, отводя от него взгляд. — Это в конце той улицы.
Аарон молча следовал моим указаниям, все еще выглядя так, будто его беспокоило что-то, что я сказала.
