— Я услышала, как ты разговаривал с Джеффом. Случайно, — этот узел не отпускал, крепко сжимая мое горло. — Ты сказал, что будешь работать с кем угодно, только не со мной. И мне показалось, что ты просто оттолкнул меня в сторону. Считал никчемным профессионалом, потому что я тебе не нравилась. Потому что я пересекла некую черту, о существовании которой и не подозревала. Я… как я могла смотреть на тебя и не думать об этом после такого? Я внесла тебя в черный список.
— И я это заслужил, — Аарон деликатно развернул меня, очень медленно соприкасаясь нашими грудями.
Он посмотрел на меня сверху вниз. — Я имел в виду то, что сказал. Когда ты принесла этот приветственный подарок в мой офис, что-то разорвалось внутри меня. Ты… отвлекла меня. Ты украла мое внимание, Лина. Ничего подобного я никогда раньше не испытывал. Поэтому я запаниковал. Я не позволил этому случиться. Когда Джефф предложил мне тесно сотрудничать с тобой, я убедил его, что это была бы плохая идея. Я также убедил себя в этом.
— Но потом я узнал тебя, — Аарон пристально посмотрел на меня сверху вниз, что-то давило в его глазах, подталкивая меня — подталкивая нас – все ближе и ближе к эмоциям, которые занимали все больше и больше места в моей груди с каждой секундой, которую я проводила, глядя в его глаза.
— Я наблюдал, как ты работаешь, смеешься, была такой яркой и доброй женщиной, какой ты есть. И трещина, которая открылась в тот первый день, расширилась. Она только продолжала расти. Заставляя меня осознать, каким дураком я был.
К тому времени, когда я понял, что больше не хочу тебя отталкивать, что я не могу этого сделать, было уже слишком поздно. Итак, я взял все, что у тебя было для меня, даже если это была ненависть, антагонизм, твоя очевидная неприязнь, все, что угодно, если это давало мне несколько минут с тобой каждый день. Если это заставит тебя подумать обо мне, хотя бы ненадолго.
— Аарон… — я замолчала, все в моей груди, в моей голове, в моей памяти зашевелилось, превратившись в громкую и яростную грозу.
— Все это время.
— Я знаю.
Я наблюдала, как его челюсть дернулась, черты лица стали невероятно жесткими.
— Ты позволил мне настроить тебя против себя. Все это время ты сидел там и позволял мне это делать, — мой голос дрожал от эмоций. С потерей времени, которое у нас могло бы быть. Но это также потрясло ложью, которая скрывалась в моих собственных словах.
Действительно ли я ненавидела его? В тот момент это казалось невозможным.
