Куп вздрогнул, очевидно, все еще ощущая последствия препарата, но собрался.
— Это, должно быть, либо пилот, либо стюардесса.
Потому что один подарил это вино, а вторая его подала к столу.
— Да. Где они, черт возьми? Я думаю, самолет пикирует, и если кто-то попытается нас убить прежде, чем мы разберемся с этим, я хотел бы знать.
Он осмотрел салон, но не встретил ничего, кроме жуткого гула двигателей.
Лэн пошатнулся, а затем заставил себя встать прямо. Он выглянул в иллюминатор.
— Пикируем? Скорее пилот пытается разбить самолет.
Под нами только океан. Где мы, черт возьми?
Куп провел рукой по волосам:
— Было время, когда я летал, но это было очень давно, к тому же я не знаком с подобными самолетами, но что-нибудь придумаю. Если только пилот не пристрелит меня первым.
- Вы оба приготовьтесь, — сказал Дэйн, взглянув на Алию.
Ее цвет лица был в норме, и она улыбалась во сне.
- Мой пистолет все еще в кобуре, — сказал Лэн, вытащив свой “Зиг Зауэр” из-под куртки. — Зачем человеку, который накачивает нас наркотиками, оставлять нам оружие? Почему бы им просто не убить нас во сне?"
"Это не имело ни малейшего смысла.
Если тот, кто подсыпал наркотики в вино, хотел, чтобы они отключились, то почему не воспользовался этим, чтобы разоружить трех больших и крутых солдат? Или вообще убить их всех, пока действие наркотиков не прекратилось и плохим парням не пришлось за все заплатить? Какого хрена здесь творится?
Куп достал пушку и направился к кабине пилота, бесшумно переставляя ноги, в то время как Лэн, вытащив пистолет, пошел в противоположную сторону в поисках стюардессы.
Дэйн остался с Алией.
- Давай же, принцесса. Приходи в себя, но только не злись на меня, потому как я собираюсь к тебе прикоснуться, — пояснил Дэйн.
Глаза Алии тут же распахнулись. В них застыло почти мечтательное выражение. Боже, она была так прекрасна. Даже под угрозой смерти он не мог не заметить, насколько чертовски восхитительной была Алия. Особенно, когда она была такая мягкая и сонная. Податливая. Именно так она будет выглядеть после того, как займется с ними любовью, после того, как отдастся им, и они окружат ее только собой.
Она будет выглядеть счастливой, уставшей и удовлетворенной.
- Ты должен ко мне прикоснуться? О, какой позор. Какую часть меня ты собираешься потрогать, малыш?
Дэйн почувствовал, как его брови поползли вверх.
- Малыш?
- Ты называешь меня деткой. А я буду называть тебя малышом. Или же лучше начать со «сладкий пирожок»? — голос Алии был низким и томным.
