Я слышала это слово, но не знаю, что именно оно обозначает. Знаю только, что иногда им пороли моряков, так, на всякий случай.
Он не мог не улыбнулся.
— Это не совсем то же самое, детка.
— Это похоже на избиение?
Он не хотел, чтобы она волновалась. Они пытались медленно погрузить ее в мир БДСМ.
— Вовсе нет. Существует множество видов флоггеров, но мой любимый — из оленьей кожи. Он мягкий. В каком-то смысле, мы даже сами могли бы такой соорудить. Но сначала мы поиграем с ним, позволим тебе потрогать его, познакомиться с ним.
Больно не будет. Скорее будет похоже на массаж, но он может ввести тебя в сабспейс.
Принцесса закатила свои великолепные темные глаза.
— Да, думаю, вам нравится наблюдать за мной в таком состоянии.
— А тебе нравится?
Она снова положила голову ему на грудь, солнце озаряло их тела.
— Ты знаешь, что нравится. Очень расслабляет. Кто бы мог подумать, что я, в конечном счете, найду порку такой расслабляющей?
Но порка не давала того эффекта, на который они рассчитывали. Они пытались заставить ее открыться, поговорить с ними о том, что произошло с ней в плену.
И это не было чем-то вроде извращенного любопытства. Пока она продолжала умалчивать об этом, она не могла исцелиться, не могла двигаться дальше.
Купер не был глуп. Эта идиллия в раю была полным разрывом со всем тем, что она знала, что давило на нее и тащило вниз. Здесь было легко отбросить волнение за завтрашний день, потому что ей не нужно было переживать о своем статусе принцессы, о прессе или семейных обязательствах.
Она просто была их любовницей на этом острове. Но он понял, что они должны подумать о будущем. Подумать о том, что случится, когда они вернутся в Безакистан. Если конечно, они вернутся в Безакистан.
Алия уткнулась носом ему в грудь.
— Если я и дальше буду отдыхать, я умру. Вы, ребята, ничего не позволяете мне делать.
— Потому что нам нравится заботиться о тебе.
Он погладил ее по спине и спустился к ее попке. Как же ему нравилась ее задница. Она носила пробку по паре часов каждый день, и сейчас эта пробка была уже в два раза больше.
Она была почти готова принять их. Боже, он не мог дождаться. Неважно, сколько раз он был внутри нее, каждый раз был, словно первый.
— Думаю, это потому, что я разбила раковину во вторую ночь. Никто больше не подпускает меня к костру. Знаешь, я могу научиться.
Она ужасно готовила. Действительно ужасно. Словно ее прокляли.
— Детка, я люблю готовить. Не отнимай этого у меня. Лучше иди и поцелуй меня.
