И тут в нашу маленькую идиллию вторглась она, леди Жанетт…
– Дорогой, что там у вас случилось?
К слову, «солнышко с арбузиками» всё это время тут было, за столом сидело, аккурат напротив Дантоса. Но я к ней не приглядывалась, ибо неинтересно. А уж при наличии тортика неинтересно вдвойне.
– Ничего, – отозвался герцог. И уже тише, так, что только я, наверное, и услышала: – Просто показалось…
Светлость наградила ещё одним кусочком вкусняшки, а потом глубокомысленно хмыкнула и сказала:
– Знаешь, а Астра тут клад нашла.
Я была очень увлечена очередной вишенкой и вообще, но… я всё-таки услышала, как пышная блондя поперхнулась.
– Что? – переспросила Жанетт.
– Клад, – повторил Дантос и таки взялся за вилку. – Сундук, зарытый возле конюшни, учуяла. Представляешь?
– Мм-м… а что в сундуке? – В голосе «солнышка» появились томные нотки, и меня слегка передёрнуло.
– Дневники моего прадеда и кортик.
– О!..
Кажется, блондя ещё что-то спросить хотела, но Дантосу стало не до неё. Просто один карликовый дракон, не выдержав долгого ожидания, плюнул на воспитание и боднул светлость в бедро.
– Ай! – воскликнул Дантос. – Астра!
Я дружелюбно вильнула хвостом, а герцог…
– Зараза… – процедила светлость, потирая бедро. Ну да, каюсь, гребень у меня острый. – Хватит с тебя сладкого.
– Ву-у-у! – протестующе воскликнула я, снова хвостиком вильнула.
Герцог внимания не обратил, просто вернулся к завтраку.
Не поняла… Это что за жмотство? Гномы в роду были?
Обиженно плюхнулась на попу, мазнула взглядом по пустому блюдцу и уставилась на блондинистого скрягу.
Сидим. В столовой. Втроём.
Эти двое жрут! Причём Жанетт ещё успевает щебетать о каких-то глупостях, а светлость… светлость жрёт молча. Уплетает завтрак и не давится, и это несмотря на то, что рядом сижу маленькая, голодная и предельно несчастная я!
Тоже молчу. Гляжу пристально, с укором. Но взгляды не помогают. Видимо, у кого-то не только гномы в роду были, но и носороги – шкура непробиваемая. И это при том, что… что… я такая маленькая, такая худенькая, такая… я же в цирковой труппе семь лет! А это считай в рабстве! Ни дома, ни семьи, ошейник, поводок… И меня никто-никто не любил.
Никто-никто не баловал. Да я самый несчастный дракон во всём мире. Я… я…
– Астра, прекращай, – бросил Дантос, перебив очередную трель Жанетт. – Больше не дам. Слипнется.
Не слипнется. Я те честно говорю. Более того, гарантирую!
– А я сказал, слипнется, – точно прочитав мои мысли, заявил Дантос.
