– Ладно, Дан, я понял…
– Что ты понял?
– Нас ждёт жесткий мезальянс, – сказал император весело. – И будь на твоём месте любой другой, я бы воспротивился, но ты… я благословляю, Дантос.
Ужас. Ужас-ужас-ужас! Понимаю, что это всё глупости невообразимые, но… но так приятно, что даже о коробке забыла.
– О свадьбе говорить пока рано.
– Ну да, ну да… – вконец развеселился император. – То-то ты из-за неё на друзей бросаешься.
– Ни на кого я не бросаюсь! – рыкнул блондинчик. Причём рыкнул так, что даже драконья сущность слегка перепугалась.
Ронал не выдержал, расхохотался.
Я тоже не выдержала – отвернулась и принялась гипнотизировать узел. Драконы не смущаются! Но кажется, на золотых чешуйках всё-таки проступил румянец.
Всего на миг представила, каково это – навсегда остаться рядом с Дантосом… и тело ослабло. Очень странное ощущение. Неописуемое, невероятное.
– Ну хоть имя назови, – попросил Ронал.
Герцог Кернский ответил не сразу…
– Её зовут Астрид.
Ну всё! Моё терпение кончилось! Я повернулась к мужчинам, сказала громко и требовательно:
– Ву-у-у!
– Что? – тут же насторожился император.
А светлость поджала губы и хитро сверкнула глазищами.
– Ронал, будь так добр, открой эту несчастную коробку, а то она изведётся.
Дан протянул другу кортик, а тот, вопреки высокому статусу, спокойно принял ножик, поднялся и направился ко мне. Перетянутую узлом ленту он срезал уверенно, но… улыбка, озарявшая лицо императора, настораживала.
– Астрид… Астрид… – задумчиво повторил он. – Астра и Астрид…
Я удостоилась пристального, проницательного взгляда.
Настолько проницательного, что захотелось отпрянуть и плюнуть огнём! Но… в глазах Роналкора не было злобы или чего-то похожего, а драконье чутьё улавливало неудержимое веселье, и только.
– Значит, кузина… – снимая крышку с «вожделенной» коробки, усмехнулся он. – Что ж… – И уже громко, так, чтобы и распластанный на подушках герцог слышал: – Дан, а она красивая?
– Самая красивая, – выдохнул блондинчик. И лишь когда ответил, сообразил, что я всё ещё здесь…
Я прочувствовала смущение светлости каждой чешуйкой, каждым коготком! И это было так странно, так нереально.
Ведь Дан – мужчина! А значит… он не такой. Он не может испытывать таких чувств. Не может, и всё тут.
– Ронал, разговор окончен. – В этот раз голос герцога Кернского прозвучал уверенно и ровно.
– Да, конечно, – хмыкнув, отозвался император.
Владыка поднялся и уверенно направился к постели друга. Молча, но с невероятно лукавой улыбкой вернул кортик.
