Но я всё равно приблизилась, села на постель и принялась просматривать пожелтевшие от времени бумаги.
– Я голову рядом с тобой теряю, – неожиданно признался герцог Кернский. А я столь же неожиданно смутилась."
"Вот вообще не собиралась! И не должна была! А тут и румянец, и жар в груди, и вообще…
– У тебя совесть есть? – пробормотала хмуро.
– Это моя реплика. – В голосе Дана прозвучала улыбка. К счастью, он тут же посерьёзнел, спросил совершенно иным тоном: – Ты что-нибудь понимаешь?
Речь, разумеется, о дневниках шла.
И хотя признаваться не хотелось, я кивнула.
– Всё понимаю.
– Думаешь, там есть сведения о кортике?
– Если бы их не было, леди Жанетт вряд ли бы этими бумагами заинтересовалась.
– Что?
Хм… да, про интерес «солнышка» к дневникам я сказать забыла. Неужели тоже голову в присутствии Дантоса теряю? Нет. Точно нет.
– Дан, а как так вышло, что Вернон… – Я нахмурилась и замолчала, подбирая слова. Потом взглянула на блондина, тот выглядел напряжённым. – Вернон на задании был в глубокой конспирации.
Как тебе удалось с ним связаться?
– Удалось, – пожав плечами, ответил Дан. – Правда, я не знал, в каком он положении. Знал бы, рискнул обратиться к другому. А Вернон… он в курсе, что по пустякам беспокоить не стану, вот и примчался.
Я мысленно окрестила брюнета безрассудным и вернулась к дневникам. Записи просматривала по диагонали, но очень медленно – за семь лет совершенно отвыкла от чтения, да и ведейский язык не так прост. Дан стоял рядом, сложив руки на груди. Наблюдал и ждал.
Ровно в тот момент, когда мой взгляд зацепился за слово «кинжал» (просто слова «кортик» в ведейском нет), герцог отошёл к двери и защёлкнул замок. Мне внезапно очень жарко стало, но я не позволила себе отвлечься.
– Кажется, нашла.
– И что там?
Я отложила лист, отыскала следующий – благо они пронумерованы были, пробежала глазами по тексту и принялась читать вслух:
«Кинжалу, добытому во время второго доранского похода, я значения не придавал. Но спустя два года получил письмо от Терна-младшего – тот просил о встрече.
Несмотря на то что отношения с его отцом всегда были напряжёнными, причин отказать сыну я не видел. Я принял его через неделю в малой библиотеке.
Терн-младший вёл себя сдержанно и приветливо. Он долго ходил вокруг, а когда я спросил напрямую, ответил, что хочет выкупить кинжал, привезённый мной из Дорана. Учитывая, какой ценой досталась мне эта находка, соглашаться я не спешил.
Я притворился, что совершенно не понимаю, о чём речь.
