На ручки хочу! Срочно! Ну и что, что я года два не мылась? Ну и что, что уже чешусь от нетерпения? Выдержу. Дождусь! Ибо «алле-ап» твоё точно было лишним.
Герцог тоже на свою рубашку глянул и перспективы оценил.
– Совести у тебя, как понимаю, нет? – вслух заключил он.
Я едва сдержала желание помотать головой и широко оскалиться. Но памятуя, с кем меня сравнивали, дружелюбно вильнула кончиком хвоста.
– Что, не слушается? – встрял в наш междусобойчик Жакар. Мажордом, как и вся прислуга, за нами в ванну попёрся.
– Поможешь?
Вот теперь я соизволила повернуть голову, взглянуть на дедка и подарить ему широкую, добродушную улыбку. Жакар в лице не поменялся, но выпендриваться не стал.
– Простите, ваша светлость, но я боюсь, – сказал он.
Мм-м… а мажордом-то, оказывается, мужик умный.
Правильно! Так его! Нечего всем без исключения господским желаниям потакать, а то совсем на шею сядут. И вообще, ты, Жакар, уже не в том возрасте, чтобы служебное рвение проявлять.
Остальные тоже рвения не проявили.
Дружно отступили на два шага от двери.
– Она не укусит, – попыталась отмазаться светлость.
– Уверены? – отозвался дедок.
Герцог уверен не был, ну как мне кажется. Он шумно вздохнул и выдал:
– Ладно.
Я мысленно потёрла ладошки, предвкушая маленькую, но невероятно приятную месть – большие в моём положении невозможны, так хоть какая-нибудь! Вот только блондинчик план нарушил. Стянул рубашку, вновь демонстрируя рельефный торс, и шагнул ко мне.
«Ну, я так не играю.
Нечестно, бес меня пожри».
– Иди сюда, девочка.
Девочка противиться не стала. Позволила подхватить себя под брюхо, поднять и…
«Ой-ой-ой! Она же едва тёплая!»
Я взвизгнула и забила лапами, совершенно нечаянно окатив герцога и залив половину пола.
– Астра! – рыкнула светлость.
Я снова взвизгнула и ударила хвостом. Фонтан брызг взметнулся до потолка и опал дождём, доставляя массу незабываемых ощущений не только блондинчику, но и мажордому, и всем, кто отскочить не успел.
– Астра, мать твою! – Светлость продолжала злиться и удерживать в ставшей наполовину пустой лохани.
– Прекрати немедленно!
Желание хватануть руку с длинными аристократичными пальцами стало нестерпимым. И я бы точно цапнула, но у мужика хватило мозгов отпустить и отступить.
Все замерли. Прислуга, возглавляемая Жакаром, по-прежнему в дверях, с мученическими выражениями на лицах. Светлость у лохани, с кулаками, упёртыми в бока, во гневе. И я! В этой самой лохани.
