А Дантос размышлял о чём-то противоречивом. Он то улыбался, то хмурился и мотал головой, словно стараясь отогнать неправильные мысли. В перерывах между рисованием гладил маленького дракона по пузику и чесал между крылышек.
Ну а когда светлость пришла к какому-то выводу даже начала путаться в линиях и завитках, мне была предложена прогулка.
Я артачиться не стала, зевнула и дружелюбно вильнула хвостом. И уже начала подниматься со стола, когда Дантос выдохнул:
– Погоди.
Погодила. Мне-то что? Мне ж не сложно. А он осторожно коснулся чешуи, нескольких шипов гребня… Потом ухватил за подбородок, приказал:
– Зубы покажи.
Маленькая послушная я сладко зевнула, позволяя блондину увидеть не только зубы, а вообще всё, вплоть до гланд. И тут же услышала:
– Девочка, мне чудится, или в момент нашей встречи твои зубы были не такими острыми?
Я мысленно усмехнулась. Видеть себя в зеркале не доводилось, но я точно знала – древняя магия сделала своё дело. Чешуйчатое тельце восстановилось практически полностью, и даже крылья силой напитались.
Кстати, уже можно попробовать взлететь. Хотя… хотя нет. В том смысле, что если взлетать, то без свидетелей. Должны же у меня быть хоть какие-то секреты? Я же, как правильно заметила светлость, девочка. А девочкам без секретов никак.
– Ладно, чудо моё, пойдём, – выдержав ну о-очень долгую паузу, сказал блондин.
А до меня вдруг дошло – Дантос всё это время ответа ждал. И хотя моё сегодняшнее поведение поводов для сомнений не оставляло, пришла к выводу: с убеждённостью герцога нужно что-то делать.
Просто… опасно это всё, причём именно для него.
Ползу. Короткая жёсткая трава щекочет брюшко, вечернее солнце, вопреки всему, припекает, от земли, наоборот, холодом веет, но… ползу!
Жук – огромный, в этот раз красный – тоже ползёт, причём гораздо целеустремлённей, нежели я.
Он знает, что находится под прицелом, и отчаянно пытается скрыться, нырнуть в траву. Вот только в этой части сада газон слишком плотный, его недавно подстригли, и шансов у насекомого нет.
Дантос… нет, он не ползёт. Он сидит на садовой скамейке, закинув ногу на ногу, и с усмешкой взирает на меня. В серых глазах неподдельное веселье.
– Неа, – тянет он. – Не верю.
Гад! Какой же он всё-таки гад!
Вскакиваю, подпрыгиваю, с великим энтузиазмом забегаю вперёд и накрываю жука лапой. Тыц! А жук под лапой – это гораздо щекотнее, чем трава под брюшком…
Взвизгиваю и отскакиваю, чтобы через миг снова подобраться к упрямому насекомому, и опять лапой – тыц.
