Железнодорожный магнат, который не переставал болтать капитану о стали и ирландском труде.
Все это, кажется, не имеет особого значения, пока она не упоминает, что столкнулась с молодым человеком на главной палубе после ужина. Молодой человек, который оказался средним сыном ее хорошей подруги, герцогини Талли.
Молодой человек по имени Уильям Талли.
К которому присоединилась его прелестная молодая невеста Джозефина.
Они только что сбежали и собирались в Америку, чтобы начать новую совместную жизнь.
Я поднимаю глаза на выжидающую улыбку мистера Баксли.
“Эврика”, - говорит он.
Я отшатываюсь назад, совершенно задыхаясь от этого открытия. У меня такое чувство, будто кто-то ударил меня кувалдой в грудь. Наряду с восторгом от того, что я узнал, кого выбрала Джозефина, я чувствую внезапный укол потери. Разбитое сердце. Джозефина последовала за Уильямом и его страстью к путешествиям через океан только для того, чтобы погибнуть под ледяными черными волнами. Их любовь была трагедией, и они были доведены до смерти классом и обстоятельствами.
Соперничество и ожидания. Проклят.
Но, может быть, в этом есть и романтика. То короткое время, которое у них было вместе, они использовали с пользой, не боясь неизвестности. Они с Уильямом оставили в безопасности его богатство и все, что она когда-либо знала, ради каких бы испытаний ни ждали ее на западе. Они бежали как супружеская пара, стремясь вместе противостоять вызовам послевоенной Америки, руководствуясь своей любовью и силой духа.
Да, их юные жизни были оборваны, но они вместе покинули эту землю, и, возможно, этого достаточно.
Это определенно больше, чем получают многие люди.
И гораздо больше, чем многие из нас когда-либо попытаются.
Мистер Баксли выводит меня за дверь, обратно через архив в главный зал.
-Это тот ответ, на который ты надеялся?
Это первое, что он сказал с тех пор, как я закончила читать запись в дневнике, как будто он знал, что мне нужно время, чтобы все это осмыслить.
Я делаю медленный, задумчивый вдох. - Как ты думаешь, она когда-нибудь сожалела о своем решении?
Он вопросительно смотрит на меня поверх оправы очков.
“Когда вода переливалась через край и заполняла коридоры. Как ты думаешь, она хотела бы никогда не слышать имени Талли?
“Мне хотелось бы верить, — мистер Баксли снимает очки и достает из нагрудного кармана маленький носовой платок, чтобы протереть их, — что в наши последние минуты мы думаем о людях, которых любим, и о том, что оставляем позади. Что уже слишком поздно сожалеть.
