Она жизнь отдаст за напарника, не говори так про нее, ты ее не знаешь, ты еще убедишься в том, что я прав.
Они ехали в Ла-Кинта-де-Виста-Алегре через район Карабанчель — участок Сарате. Ему предстояло показать себя — отыскать нищего, который что-то видел, выявить зацепку, которую они оставили без внимания.
Первый, кого они встретили, приехав в Ла-Кинта, был Рамон, охранник, нашедший труп.
— Вы обнаружили убитую на рассвете в понедельник, но мы полагаем, что девушку принесли сюда в ночь с пятницы на субботу, около половины третьего.
— В выходные я не работаю. И почти все учреждения тут закрыты. Кроме дома престарелых на другой стороне парка, ну и нищие приходят.
— Вы сказали, что они не приходили уже несколько дней.
— Да, и до сих пор не приходят. Что-то их напугало, может, увидели что… Вам бы поговорить с Одноглазым: если кто что заметил, он наверняка в курсе. Он у них за главного, даром что слепой на один глаз. Как-то подрался тут с одним, так чуть кишки ему не выпустил.
Сарате жил в Карабанчеле давно и как свои пять пальцев знал это предместье, сохранявшее самостоятельность еще несколько лет после гражданской войны, пока его не присоединили к Мадриду. Когда-то здесь располагались два муниципальных образования, Карабанчель-Альто и Карабанчель-Бахо, а теперь эта территория, некогда принадлежавшая Эухении де Монтихо, жене Наполеона III, превратилась в один из самых густонаселенных столичных районов, где проживало более четверти миллиона жителей, в основном рабочих, в том числе иммигрантов.
Младший инспектор знал, что искать нищих следует в парках и неблагополучных кварталах: Пан-Бендито, Лос-Альтос-де-Сан-Исидро, Виа Карпетана и Каньоррото, где когда-то находилась карабанчельская тюрьма — самая знаменитая в Испании."
"— Тут и живешь? — спросил Ордуньо, пока они прогуливались по улицам, которые Сарате выбрал для поисков одноглазого нищего. Он надеялся, что Ордуньо расскажет побольше об инспекторе: он не мог перестать думать об этой женщине, которая возглавляет одно из самых престижных полицейских подразделений Испании и при этом распевает итальянские песни в караоке, пьет граппу и ведет к себе в постель очередного партнера, едва с ним познакомившись.
— Да, тут и живу. Тут есть все: и кошмарные улицы, и вполне приличные. Сам знаешь, что такое юг Мадрида — последнее, о чем заботились мэры из правых.
— А из левых?
— Да то же самое.
