В голосе инспектора зазвучал металл:
— Однако в вашем компьютере есть папка со скриншотами статей.
Рауль понял, что положение ухудшается с каждой минутой. Пришло время говорить правду.
— Если честно, Сусана не хотела со мной это обсуждать. Но я мечтал стать кинорежиссером, мне пришло в голову, что мог бы получиться сценарий…
— Инспектор! — в дверь заглянула Ческа.
Инспектор и Сарате снова вышли. Ческа показала несколько изображений на планшете.
— Это с камеры наблюдения на площади Тирсо де Молины.
Вот жених Сусаны, Рауль Гарседо. Это ночь с пятницы на субботу, три часа ровно.
Это был он, без всяких сомнений. Он шел по улице Министрилес, где жила его невеста.
— Ого! Похоже, он все-таки не остался дома. Подготовьте ордер. Рауля Гарседо мы задерживаем.
Часть вторая. Пусть это будет любовь
Пусть это будет любовь,
любовь настоящая — то, что я чувствую,
что заставляет меня думать о тебе.
И пусть мне удастся сказать,
что люблю тебя до последнего вздоха,
я знаю — именно этого ты от меня ждешь[9].
Малыш сидел на полу и разглядывал место укуса. Выглядело оно плохо. Кровь свернулась, а вокруг на весь подъем стопы расплылось темное пятно. Боль была дергающая, как от ритмичных ударов током.
При дневном свете сарай выглядел обитаемым. Белела стиральная машина, под длинной книжной полкой выстроились в ряд ящики. Мертвая собака с высунутым языком словно дразнилась. В ее тело упиралась лопата. Лопата."
"Мальчик встал, взял ее. Ударил несколько раз в дверь.
Лопата была тяжелая, лучше использовать ее как таран. От двери отлетела щепка и попала ему в глаз. Мальчик заморгал. В ярости ударил лопатой по двери еще несколько раз. Лопата вырвалась у него из рук и ударила по раненой ноге. Он упал и лежал, съежившись, прислонившись спиной к двери. Потер глаза, щепка никуда не делась, он почувствовал невыносимое жжение. И снова заплакал.
Надо было обследовать коробки, поискать какой-нибудь инструмент, который помог бы выбраться, но он устал, у него не было сил.
В это время он обычно завтракал с мамой. Стакан молока и печенье. Чувство голода вдруг стало таким сильным, что затмило все остальные.
Он не мог полностью открыть левый глаз, он стал одноглазым, но не отрываясь смотрел на высокое окно, почти упирающееся в потолок. Ручки у окна не было, оно не открывалось, его сделали, только чтобы пропускать немного света. Снаружи была решетка, но если он разобьет стекло, то сможет позвать на помощь.
