Веди себя безукоризненно, ты вот-вот выйдешь на свободу. Они достанут тебя. Государство не любит признавать судебные ошибки».
Но что он мог сделать? Что может сделать несчастный заключенный, если система решила держать его за решеткой? Он мог только стараться хорошо себя вести, показать себя с лучшей стороны на собеседованиях, предстать в образе цивилизованного человека, который стремится приносить пользу обществу, хотя на самом деле едва сдерживал желание хорошенько врезать психологу, который задает глупые вопросы. Нет, лучше помолиться, чтобы колесо правосудия не застопорилось при пересмотре его дела.
Теперь надзиратель проверял верхнюю койку, которая пустовала с тех пор, как ушел колумбиец, последний заключенный, с которым он делил камеру. День за днем он ждал прибытия нового соседа, но никто не появлялся. Разве тюрьмы больше не переполнены? Неужели уровень преступности упал настолько, что в камере можно наслаждаться одиночеством?
Достаточно было задать себе эти вопросы, чтобы не на шутку встревожиться.
Не случайно к нему в камеру никого не подселяли. Они хотели, чтобы он был один, чтобы не было никаких сомнений, когда они найдут наркотики, которые сами же ему и подсунут. Вот в чем дело. Они подкинут ему несколько граммов кокаина, заведут новое дело, и он не сможет выкрутиться, как другие: это не мое, а моего сокамерника. Вот почему он один. Одержимый этими мыслями, он вошел в камеру.
— Тебе велено ждать снаружи, — сказал надзиратель.
— Я имею право присутствовать при обыске.
Надзиратель положил руку на дубинку.
— Вон.
Мигель несколько секунд смотрел на него. Он знал, что имеет право находиться в камере, адвокат ему это четко разъяснил. Но он не хотел ссориться. Не хотел неприятностей. Он вышел. Когда он обернулся, чтобы сказать что-то еще, дверь захлопнулась у него перед носом. Он больше не знал, что происходит внутри. Только слышал какие-то звуки, пыхтение надзирателя, потом вскрик боли. Должно быть, тот споткнулся о ножку кровати. И поделом ему, подумал Мигель.
Когда дверь наконец открылась, надзиратель вышел с картонной коробкой.
В ней были книги Мигеля, фотографии, которые использовались на занятиях в мастерской, и письмо, единственное, что он получил за эти семь лет.
Надзиратель удалился по коридору, и Мигель вошел в камеру, которая показалась ему голой — стены и полки были пусты. Он сел на койку, уже не сомневаясь, что это была не обычная проверка.
Глава 54"
"Инспектор Бланко мчалась по коридорам отдела убийств и пропавших без вести.
