Саманта заметила, что мне нужно было услышать больше того, что я уже знаю, из чьих-то еще уст, кроме собственных, чтобы убедиться в своей правоте.
— Я знаю, что ты ничего не можешь сказать мне о том, откуда она, от кого она бежит и как долго она была с теми, от кого сбежала, но судя по тому, что я в ней вижу сейчас, я могу сказать две вещи. — Она поправляет мой завязанный галстук и опускает одну руку, другой кратко показывая два пальца. — Первое, — она загибает один палец, — она уже так давно привыкла к тому, что это нормально, что может никогда не суметь зажить нормальной жизнью.
Она знала, что я пробовала ее еду, чтобы ты убедился, что она не отравлена, но это ее не смутило. Она сидела за этим столом с нами, поглощая этот обед так, будто мы простая семья из трех человек, разделяющая дневную трапезу в пригороде.
Она прислоняется к раковине, скрестив руки на груди.
— И второе, — продолжает она, — для того, чтобы стать такой, она должна была быть пленницей, сексуальной рабыней или неизвестно кем еще в течение нескольких лет, не меньше пяти.
И ее молодой возраст - сколько ей: двадцать три, двадцать четыре? — Она кратко всплеснула руками, — означает, что она была довольно юной, когда ее забрали. Как и ты. И мы оба знаем, что чем они младше, тем легче лепить из них то, что тебе хочется. Также как и ты.
Каждое слово, сказанное Самантой - правда, и я знаю это. Я знаю это лучше, чем кто-либо.
Я одеваю жилет поверх рубашки и галстука и застегиваю его на все четыре пуговицы.
— У нее шансы пятьдесят на пятьдесят, — говорю я. — Она может пойти в любом направлении с одинаковыми шансами. И она достаточно сильна. И умна. — Наконец, я надеваю пиджак. — Я просто даю ей ее одну единственную попытку. Какое направление она выберет - это будет ее собственное решение. И я не смогу быть там, чтобы увидеть это. Там она будет предоставлена самой себе.
Саманта склонила голову набок. Она, вероятно, не вполне верит мне, но она, наконец, исчерпала свои предупреждения.
Она подходит ко мне с той же сладкой соблазнительной улыбкой, которой всегда мне улыбалась за минуты до того, как я был с ней в прошлом. Она останавливается прямо передо мной и пробегается пальцами вверх по ткани пиджака. Обеими руками обнимает меня за шею, легко касаясь кожи.
— Один последний поцелуй, — говорит она, глядя мне в глаза, — по старой дружбе. Я просто хочу снова почувствовать себя молодой, какой всегда себя чувствовала, когда ты посещал меня.
