Наконец, машина едет вперед и его руки перемещаются на руль. Он спокоен и осторожен, но у меня ощущение, что ни я, ни то, что я могу выкинуть, нисколько его не волнует. Это пугает меня. Думаю, было бы лучше, если бы он просил меня о пощаде, заикаясь от страха и обещая золотые горы. Тогда в доме и даже когда он пустил пулю в лоб вооруженному человеку, которого он так по-простому называл Гильермо, он казался таким же опасным и равнодушным, как и сейчас.
Глава 2
Мы едем двадцать восемь минут. Я смотрю на часы на приборной доске, светящиеся синие цифры уже начинают прожигать мое сознание.
Американец не сказал ни слово. Ни одного слова. Я знаю, мне нечего бояться. Ведь пистолет у меня, но боюсь именно я. И я не понимаю, почему он не говорит. Может быть, если бы он включил радио, тишина бы так меня не убивала. Я пытаюсь не спускать с него глаз, в то же время стараюсь понять, где мы находимся. Но пока единственное что попалось на пути это деревья, случайный гипсовый домик и ветхое здание - все выглядит также как в лагере.
Тридцать две минуты и я осознаю, что в какой-то момент опустила пистолет. Мой палец до сих пор находится на спусковом крючке, и я готова нажать на него, если потребуется. Но я была такой глупой, когда думала, что смогу удерживать его больше чем пару минут.
Я не знаю, что я буду делать, когда устану. К счастью адреналин, кипящий во мне, не позволял мне это сделать.
— Как тебя зовут?— спрашиваю я, надеясь прервать молчание.
Мне нужно заставить его доверять мне, если я хочу, чтобы он помог мне.
— Неважно, какое у меня имя.
— Почему?
Он не отвечает.
Я глотаю комок в горле, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Меня зовут Сэрай.
До сих пор нет ответа.
Это что-то вроде пытки, то, как он игнорирует меня. Я начинаю думать, что именно это он и делает. Мучает меня тишиной.
— Мне нужно, чтобы ты помог мне,— говорю я. — Я была пленницей Хавьера с 14 лет.
— И ты думаешь, что я помогу тебе, только потому, что я американец,— говорит он спокойно.
Я колеблюсь, прежде чем ответить.
— Я... Хорошо, а почему бы и нет?
— В этом не заключается мой бизнес.
— Тогда каков твой бизнес,— с отвращением спрашиваю я. — Хладнокровно убивать людей?
— Да.
По спине пробегает дрожь.
Не знаю, что мне следует сказать по этому поводу, и стоит ли вообще что—то говорить, я решаю сменить тему разговора.
— Поможете мне перебраться через границу? — я спрашиваю с отчаянием. — Я... — я опускаю глаза от стыда.— Я сделаю все, что захотите.
