— Не надо, — отвечает он.
Я просто смотрю на него.
— Ты хорошо играешь, — продолжает он.— Ты когда-нибудь думала играть профессионально?
Проходит много времени, прежде, чем я смогла что-либо сказать.
— Я думала о сцене, — отвечаю я, и он убирает руки с моих локтей. — Но меня больше это не интересует. Мне просто нравится играть для себя.
Дабы снова избежать зрительного контакта, я подхожу к дивану и начинаю складывать одежду в аккуратные кучки.
Не поворачиваясь к нему лицом, я продолжаю:
— Я не имею понятия, что буду делать, когда приеду к тете, но что-нибудь придумаю.
Пойду на какие-нибудь курсы, и тогда, может быть, уеду. — Я не могу закончить, так как не знаю, что сказать. Я избегаю его, с тревогой теребя одежду в руках. — По крайней мере, со мной будет все хорошо, когда я её увижу. Возможно, сейчас она примет меня, особенно, когда на мне одежда не из магазина, где все за доллар.
— Ты можешь пообещать одну вещь? — спрашивает Виктор.
Я поворачиваюсь к нему.
— Мне кажется, я задолжала тебе куда больше, — говорю я.
— Что?
— Ты будешь иногда играть для меня.
— Что ты имеешь в виду?
Он наклоняется за спинку книжного шкафа и достает другой чемодан. Затем он подходит ко мне, кладет его на диван и открывает.
Но чемодан пуст. Он кратко указывает на мою кучу одежды."
"— Наш самолет через час, — говорит он. — Отныне и до тех пор, пока не скажу иного, ты Изабель Сейфрид и тебе удобно в новой шкуре. Ты энергичная и остроумная, но позволь говорить мне, за исключением тех случаев, когда ты чувствуешь нужду отстоять свое мнение, даже если тебя не спрашивали.
Ты ничего не боишься, еще ты уязвима, что как ты знаешь, негласно становится сильным оружием для мужчин. Им нравится чувствовать себя теми, кто может сломать человека. Ты богата, хотя никто не должен знать, откуда деньги, просто у тебя столько, что куры не клюют. И единственный, кто может приручить тебя, это я. Что практически наверняка, мы демонстрировали, по крайней мере, дважды в течение этой миссии.
И что бы я ни попросил тебя сделать, не думая делай, так как это может быть вопросом жизни и смерти. Всё понятно?
Я тупо уставилась на него.
— Ты берешь меня с собой? — В моей голове крутится около 50 вопросов, но только этот я смогла выдавить из себя.
Он подходит ко мне.
— Да, — отвечает Виктор. — Я беру тебя с собой на дело, потому что хочу, чтобы ты увидела всё своими глазами. Тебе нужно понять, что моя жизнь не для тебя.
