Я подхожу с левой стороны и соединяю мои пальцы нежно вокруг задней части его шеи. Я опираюсь на него своей щекой, и чувствую его грудь под моей щекой. — Я знаю, и я сожалею. — Я слегка целую его кожу. — Я так сожалею, что оставила тебя, как тогда в Испании."
"Я вздрагиваю, как будто от удовольствия, когда его рука скользнула спереди в мои штаны и толкает два пальца в меня. Неважно, что он сумасшедший или убийца, что он может убить меня в любую секунду, но он по-прежнему делает меня мокрой. Мое тело предает меня, человеческая природа предала меня, но это не относится ни к моей голове, ни к моему сердцу.
Я следовало научить мое тело много лет назад реагировать на него таким образом. Виной инстинкт самосохранения, это то, чему не учат на курсах самообороны. Хавьер должен был поверить, иначе он бы обо всем догадался, узнал все остальное обо мне, все было ложью, и поэтому мой организм научился реагировать так, что б он сохранил мне жизнь
Он вынимает пальцы и подносит их к губам, вдыхая глубоко, его глаза закрыты.
Затем он кладет их в рот.
Я шагаю назад, пока он отвлекся, чтобы между нами было небольшое расстояние.
— Я не уверен, что я хочу тебя больше, — говорит он.
Мое сердце останавливается. Если он не хочет меня, то это значит, что он убьет меня, особенно после всего, что я сделала, все неприятности, которые я ему доставила.
— Хавьер, — говорю я, пытаясь скрыть нервозность в голосе, — поехали. Я готова вернуться.
Его верхняя губа морщится, он качает головой.
— Изель мертва, — говорит он, — Я знаю, что ты ненавидела ее. Я не виню тебя. Но она была моей сестрой.
Я отрицательно качаю головой и отхожу дальше.
—Я… Я не убивала ее, — говорю я. — Я не знаю.
Хавьер смеется.
Я делаю еще один шаг назад и наступаю на острый кусок пластика справа, но не повреждаю кожу. Я кладу руки на стену позади меня.
И затем я вижу Саманту, гораздо яснее с этого угла. Я смотрю на Хавьера, на каждое его движение, как он медленно приближается ко мне с насмешкой, и все, что я вижу сейчас - это Саманта.
Она не движется. Она сидит, привалившись спиной к стене. Ее руки безвольно лежат по бокам от нее, ее пальцы напряженно вытянуты.
Ее глаза. Они открыты. И они мертвы.
Желчь поднимается в моем животе, мои руки начинают тяжелеть, вися вдоль тела. Я дрожу от гнева, ненависти, вины и страха.
— Ты убил ее, — говорю я, мои губы дрожат.
— Я убил, — Хавьер признается с гордостью.— На пятый выстрел.
— Но ты сказал...
