Тогда эйфория от своей крутости и взрослости возносила до небес. Сейчас чувства другие, но чувство эйфории зашкаливает так же. Сколько раз я видел проходящую под руку пару с соседнего подъезда с этих долбаных камер, но ни разу не обращал на них внимания, ибо искал «полторашку» в огромном безразмерном пуховике.
Что за мужик с Машей под руку и какого хрена она выглядит совсем по-другому сейчас не самое главное. Важно, что теперь есть не просто зацепка, это почти стопроцентная гарантия того, что я выйду на нее.
– Кто это тебя так? – резко вздрагиваю от внезапно прозвучавшего над ухом голоса.
Так и обделаться можно. Вот уж кого не ожидал увидеть в своем кабинете в такой поздний час, так это Соболева. – Ну?
– Что ну?
– За что морда разукрашена?
– Я захотел дрочену, – брякаю первое, что пришло на ум.
– И что? Так активно дрочил, что попал себе рукой в лицо? Даже я бы так не смог, Мишка. А ты тот еще чудак.
– Дрочена – это картофельная запеканка.
– Ааа…, – довольно протянул Соболев. – Я так сразу и подумал.
А губа-то разбитая откуда?
– Я захотел дрочену, а Маша приготовила другое блюдо.
– И? Вдарила тебе за то, что ты хотел дрочить?
– За то, что я захотел дрочену, а не то, что она приготовила. И да, вдарила, – подыгрываю Соболеву, демонстрируя вполне искреннюю улыбку. По сути, мои слова пусть отдаленно, но приближены к правде. То, что Маша мечтала двинуть мне по морде за игнорирование ее успехов в кулинарии, читалось в каждом ее жесте. Но терпела, ибо так научена.
– Ой, хорош заливать, я знаю, кто тебя разукрасил, – ухмыльнувшись, произносит Соболев.
Усаживается напротив меня и буквально прожигает заинтересованным взглядом.
– Ну раз знаете, чего спрашиваете?
– Ты вроде мне уже тыкал, чего опять стряслось, что на «вы»?
– Бухать с вами и вам же выкать было неловко, Петр Васильевич. Но сейчас-то мы трезвые, так что давайте вернемся к формату на «вы».
– Ты мне выкать предлагаешь, после стольких лет тыканья в тебя?
– Себе, – равнодушно произношу я, ничуть не смутившись его очередной подколки.
– Я предлагаю это только себе.
– Слава Богу. Слушай, а мне кажется или ты какой-то радостный, несмотря на мордаху?
– Много ли поводов человеку нужно для радости, – пожимаю плечами. – А что вы тут делаете в такой поздний час?
– А ты чего?
– Работаю.
– А я к тебе пришел узнать, чего да как в твоей жизни непростой.
– Петр Васильевич, что у вас случилось?
– Прыщ болючий сел на заднице. Семерку вырвали, имплант будут ставить.
