Когда в ответ я получаю только усмешку, я закатываю глаза и натягиваю рубашку, ворча про себя, что никогда больше не произнесу его имени.
Он только хихикает в ответ и хватает меня за запястье, вытаскивая меня за собой из спальни. Я почти спотыкаюсь, когда он движется слишком быстро для меня, но мне не требуется много времени, чтобы понять, куда он меня ведет. Мой кабинет, убежище, которое я обустроила, со стенами, увешанными изображениями преступлений, которые привели меня сюда.
Останавливаясь сразу за дверным проемом, он подталкивает меня дальше в комнату.
Дэр там, его лицо в маске разглядывает фотографии, занимающие почти каждый дюйм пространства.
Тристан отпускает меня, и когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как он медленно пятится из комнаты.
— Я, эээ, буду здесь. — С этими словами он исчез, как дым."
"Оборачиваясь, я вижу, что Дэр смотрит на меня из-под капюшона, его черные глаза пронзают мои с такой интенсивностью, что мое сердце снова учащенно бьется в груди.
Но затем он снова смотрит на фотографии, как будто погружен в свои собственные мысли.
Мы стоим в тишине несколько минут, пока он не заговаривает, его модулированный голос почти мягкий.
— Когда мы начали это, я знал, что они позвонят тебе. Мы пытались достучаться до тебя раньше, но какое-то время я думал, что, может быть, ты нашла нормальную жизнь, вдали от тьмы, которая, как я знал, жила внутри нас. Мы не спускали с тебя глаз, но ничто не указывало нам на то, что ты вспомнила.
Он поворачивается и смотрит прямо на меня.
— Но однажды я увидел тебя в газете. Агент ФБР, который имел отношение к смерти и убийцам. Ты можешь избежать этого не больше, чем мы. Это в самих наших душах, связь, которую мы чувствуем со злом в мире. Я знал, что это только вопрос времени, когда люди, подобные тем, кто контролировал все это, вонзят в тебя свои когти. — Он указывает на мертвых женщин на моих стенах.
Я прищуриваюсь, глядя на изображения.
— Так ты решил, что просто убьешь их и будешь надеяться на лучшее?
Дэр вздыхает, качая головой, и делает шаг ближе ко мне.
— Нет, мы не могли стоять в стороне и позволить им добраться до тебя, мы не могли позволить им причинить вред тебе или кому-либо еще, если уж на то пошло. Ты была в опасности, и мы должны были что-то сделать.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь игнорировать тот факт, что на мне все еще нет ничего, кроме рубашки.
