Внезапно воздух врывается обратно в мои легкие, и мой оргазм обрушивается на меня с силой циклона, подхватывая меня в свой вихрь, прежде чем швырнуть обратно туда, где я оказалась зажатой между этими двумя мужчинами. Все мое тело содрогается в конвульсиях, когда я сжимаю их обоих, все мое тело пульсирует. Мои крики эхом разносятся по лесу, прежде чем перейти во всхлипы.
Они уничтожили меня. Это все, о чем я могу думать, пока они продолжают свои движения. Нет такой части меня, которая когда-либо оправится от моей причастности к ним.
Их темное влияние запечатлелось в моей душе, и пути назад нет.
Тру медленно выходит из меня. Я снова хнычу от этого чувства. Я смутно чувствую, как он уходит, но он возвращается всего через несколько секунд, его рука отводит мои влажные от пота волосы в сторону, когда он снова приседает и говорит:
— Прости, Малышка, надеюсь, однажды нам не придется этого делать.
От укола иглы с моих губ срывается быстрый полу-протест, прежде чем меня снова затягивает в бессознательное состояние.
Глава 27
Алекс
Когда я просыпаюсь на этот раз, все еще темно, и я снова лежу на своем диване, как будто все это было сном… За исключением того, что я чувствую каждую боль в своем теле. Я могу сказать, что они потратили время, очищая меня и ухаживая за моими ранами, но единственный признак их присутствия — стакан с прозрачной жидкостью на кофейном столике рядом с тем, что, как я предполагаю, является обезболивающим.
Плюс небольшой подарок в упаковке.
Я с подозрением смотрю на все три вещи, когда сажусь на диване.
Но, в конце концов, я беру таблетки и проглатываю их, запивая прозрачной жидкостью. У нее слегка сладковатый вкус, и он напоминает мне о том, что Тру заставила меня выпить, когда я был привязана к стене. Это успокаивает мое горло и прочищает мой затуманенный разум еще до того, как обезболивающее успевает подействовать.
Взглянув на часы на стене, я с удивлением вижу, что время только переваливает за полночь. Я знаю, что это все еще означает, что прошло несколько часов с тех пор, как я впервые приехала в дом, но я подумала, что с тем, что они мне дали, пробежкой и всем, что последовало за этим, прошло бы больше времени; они, должно быть, использовали что-то, от чего я потеряла сознание только на короткий период времени.
Они одели меня в одну из моих обычных ночных рубашек, дойдя даже до того, что надели на меня нижнее белье. Заглядывая за вырез рубашки, я вижу, что на самом деле там нет никаких новых повязок.
