— О, я уверен, что так и будет, — отвечает Дерек, его улыбка становится шире. В его глазах читается решимость, похожая на общую, что мы не успокоимся до тех пор, пока не разгадаем извращенные мотивы этих убийств и не привлечем виновных к ответственности. Мы были готовы отправиться в это мрачное путешествие вместе, черпая силы друг в друге по мере того, как все глубже погружались во тьму, которая лежала перед нами.
Я снова оглядываю доски, рассматривая различные изображения разных мест преступлений.
— Давайте еще раз взглянем на каждую из жертв, посмотрим, сможем ли мы выяснить, почему они проводили больше времени с одними, а не с другими.
Дерек и я начали тщательный процесс пересмотра биографии каждой жертвы, их личной жизни и взаимоотношений. Мы изучаем каждую доступную информацию, от их аккаунтов в социальных сетях до их прошлых взаимодействий с другими людьми. Мы стремились выявить любые скрытые связи или закономерности, которые могли бы пролить свет на мотивы убийц.
По мере того, как мы углубляемся в жизнь жертв, я вижу, что начинает вырисовываться тревожная закономерность.
Жертвы, которые были убиты быстро, без особых затрат времени, имели одну общую черту: они рассказали близким друзьям о том, что их преследовали. От этого леденящего осознания у меня по спине пробегает дрожь.
— Похоже, что от жертв, которые сообщали о преследовании, избавлялись быстрее, — указываю я Дереку, мой голос полон беспокойства. — С другой стороны, жертвы, которые прожили дольше, никогда никому не рассказывали о своем опыте преследования.
Единственная причина, по которой мы вообще знаем об этом, заключается в том, что в уликах были тонкие зацепки.
Дерек хмурит брови, пока переваривает информацию.
— Итак, сообщение о преследовании, похоже, послужило для них спусковым крючком. Они устраняют тех, кто обратился за помощью или искал защиты?
Я киваю, кусочки головоломки начинают складываться воедино.
— Как будто убийцы рассматривают сообщение о преследовании как предательство или угрозу их власти и контролю.
Они хотят, чтобы их жертвы оставались изолированными и беспомощными, без какой-либо внешней поддержки.
Дерек склоняется над столом, за которым мы работаем, изучая фотографии жертв.
— Но как они узнают, какие жертвы сообщили о преследовании? Есть ли какой-нибудь способ, которым они могут отследить эту информацию?
Мой разум лихорадочно работает в поисках возможных объяснений.
— Возможно, у них есть способ следить за их коммуникациями.
