Неудивительно, когда в поле моего зрения появляется обнаженная рука, пальцы которой касаются ее шеи, чтобы проверить пульс. Рука ненадолго исчезает, только чтобы вернуться мгновение спустя с успокоительным, вводя его ей.
Я поднимаю бровь, глядя на него через плечо.
— Мы не можем допустить, чтобы она проснулась, пока мы будем ее мыть, — говорит он в ответ на мой взгляд, прежде чем стянуть капюшон и маску, теперь, когда мы знаем, что она не проснется внезапно.
Отпуская ее подбородок, я отступаю, стягивая капюшон и маску, затем присоединяюсь к нему, и мы оба осматриваем ее тело.
По-моему, это шедевр. На ее светлой коже почти не осталось следов ее собственной крови. Или нашей спермы.
Он снова обращается ко мне, не глядя, такой же очарованный ею, как и я.
— Ты позаботился о том, другом?
Я слегка посмеиваюсь над его вопросом.
— Конечно. Она даже не заметит никакой разницы.
— Хорошо, — говорит он, прежде чем начать ходить по комнате.
Я беру миску с водой и мягкую ткань, которую он протягивает мне, чувствуя прохладу даже через кожу моих перчаток.
Без колебаний я начинаю осторожно вытирать кровь и наше месиво с ее тела. Каждое движение ткани осторожное и нежное, как будто я прикасаюсь к чему-то хрупкому и драгоценному.
Пока я мою ее, я украдкой бросаю взгляды на ее умиротворенное лицо, погруженное в беспамятство. Несмотря на ситуацию, в ней есть что-то завораживающее, что-то, что удерживает нас в плену этой извращенной одержимости.
Мы работаем в тишине, единственными звуками являются шуршание ткани и время от времени капающая вода.
Мы регулярно выливаем и наполняем миску, следя за тем, чтобы во время мытья она оставалась как можно более чистой. Тяжесть наших мыслей висит в воздухе, смешиваясь с запахом крови, пота и секса.
С деликатной осторожностью я мою ее киску из миски со свежей водой, вытирая смесь наших выделений, покрывающую ее бедра. Внутренне желая, чтобы мне не приходилось этого делать, чтобы я мог уйти со знанием того, что она покрыта нами, нашей спермой, самыми первобытными притязаниями на ее тело.
Закончив мыть ее, я отбрасываю грязную тряпку в сторону, позволяя воде смыть улики. Я не могу удержаться, чтобы не дотронуться до нее еще раз, не провести пальцами по ее изгибам и мягкой коже со странной смесью нежности и собственничества.
Затем мы оба переключаем наше внимание на ее раны. Руками в перчатках мы осторожно наносим антибактериальный крем на порезы и ссадины.
