Находясь в своем домике, он пытался дотянуться до девушки, применяя маринованный укроп и шоколад. Воспоминания о словах Рейн той ночью, все еще звенели в его ушах.
Я поняла, что не стоит связываться со вспыльчивым характером отца…"
"Да, папаша Рейн, вряд ли бы выиграл премию в номинации ""Отец года"". И это еще, блять, слабо сказано.
Он же еще говорил, что «не собирается в тюрьму за суровое воспитание своей тупой и своенравной…»
Да уж, тюрьма для Билла это слишком мягкая мера.
Доминанту внутри него, захотелось прижать ее к себе и защитить.
Наверняка, он бы перекинул ее через свое колено и с любовью пару раз шлепнул ее, чтобы перечеркнуть все ее прошлое. Он собирался донести до нее простую мысль: он не станет терпеть ее ложь или любое сокрытие важной информации. Больше нет. Но разве не это было первостепенной причиной того, почему он освободил ее из-под своей власти?
Теперь до него дошел весь масштаб пережитых ею несчастий. Все это время, он тешил себя иллюзией того, что будь у него больше времени наедине с ней в своем домике, он смог бы добиться некоторого прогресса.
Он обвинял Хаммера в том, что не смог дотянуться до Рейн.
Но теперь он опасался того, что никакого укропа и шоколада на всей земле не хватит для того, чтобы избавить ее от, терзающей ее душу, боли. Ведь она все еще не оправилась от своих ран. И специально подкармливала свою боль, используя ее вместо щита, чтобы никого не подпускать близко.
Лиам понимал, что таким образом она маскировала свой позор.
Ее страх быть покинутой, и сложности с доверием, не могли стать еще более явными, чем теперь. Эти фотографии доказали тот факт, что она скорее откровенно солжет, чем позволит вылезти наружу уродливой правде о себе и подпустит кого-то ближе. Как только он доберется до Рейн, он собирался перевернуть ад вверх тормашками, лишь бы она спаслась, но он не позволит ей больше скрываться от него.
Лиам задержался взглядом на последней фотографии. Хаммер стягивал с нее простынь, чтобы открыть вид на ее стройные, гибкие ножки.
Синяки и царапины на них, уже достаточно завели его, но темные разводы на внутренней стороне ее бедер, буквально вскипятили ему кровь. Он не смог сдержать своего гнева.
— Ебанутый ублюдок! Лиам врезал кулаком по дверце бардачка.
Хаммер бросил испуганный взгляд в его сторону.
— Сделай еще один вдох. Это было давным давно.
— Не для меня! взревел Лиам.
— И что это? Ты же сказал, что она не была изнасилована?
— Она и не была.
