— Независимо от того, что ты думаешь, я всегда хотел тебя Рейн. С той самой минуты, как в первый раз увидел.
Она улыбнулась, и он мог поклясться, что в этот момент, в выражении ее глаз промелькнуло нечто более глубокое, чем обычное желание потрахаться. Так какого хрена она ему об этом не говорит?!
Погладив ее по шелковистым волосам, Лиам обхватил ладонью ее щеку.
— Я пытался выразить словами, что я чувствую к тебе. Но я до сих пор не уверен, что ты в действительности поняла, насколько сильной стала моя симпатия, однако сейчас не время для разговоров.
Откройся мне и позволь показать тебе.
— У меня не очень хорошо получается словесно выражать мои чувства к Вам.
Едва прикоснувшись губами, она поцеловала его.
— Но я сделаю все, что смогу, чтобы показать их.
Затем она опустилась на кровать, раздвинула ноги и положила руки над головой, именно так, как он хотел.
Это надо было видеть!"
"Розовые сосочки, венчающие ее груди, гибкая линия живота, плавно переходящая в стройные бедра и тонкую полоску черных волос над ее обнаженными складочками.
Почувствовав ноющую боль, Лиам вспотел. Нависнув над ней, он не смог отвести от нее глаз.
В сексуальном плане между ними всегда все было горячо и неумолимо, как разряд электричества, проводящий бесконечное чувство близости. В данном аспекте, ее покорность проявляла себя в полную силу. В постели, Рейн давала ему все. Ей было гораздо проще разделить с ним свое тело, чем женскую суть, прячущуюся за ним.
Расстегнув рубашку и отбросив ее в сторону, он стащил с ног туфли и сел на стоящий напротив стул, чтобы снять носки.
Он все еще не мог отвести от нее взгляд, настолько грациозно она предлагала ему себя.
Лиам засиял от удовольствия, когда она еще шире развела свои бедра, давая ему возможность, внимательнее рассмотреть принадлежащие ему киску и попку, предназначенные исключительно для его удовольствия.
В эту минуту для него смешались гордость и печаль, красота и горечь. Но он не поддался этой меланхолии. Лиам поклялся Богу, что не зависимо от того, чем закончится сегодняшний вечер, Рейн почувствует его настолько глубоко в себе: душой, телом и разумом, что она всю свою жизнь будет хранить о нем воспоминания.
Он ослабил пояс, и чтобы не потревожить свою и без того ноющую эрекцию, аккуратно расстегнул ширинку. Его член уже жаждал ее, пульсируя от потребности окунуться в ее шелковый жар. Но он заставил себя быть терпеливым.
Подойдя к кровати и потянувшись к наручникам, он закрепил их на ее запястьях и лодыжках.
