— Я откроюсь и разделю не только свои потребности, но и свои эмоции.
Вылетевшая из ее рта фраза прозвучала монотонно и бесчувственно.
— Продолжай. Немного больше энтузиазма было бы неплохо, — подколол Бек.
— Я всегда буду абсолютно честна, не испытывая страха, смущения или неприятия. Также, я не стану бояться ранить чьи-либо чувства.
Вздохнув, Рейн уставилась на двух мужчин, оценивающих ее критичными взглядами.
— Я понимаю важность общения. Вы оба доступно мне это объяснили. Они тоже провели свою работу по этому вопросу.
Но я не привыкла делиться каждой мыслью, что возникает у меня в голове.
Она одарила их сердитым выражением лица.
— Мне что, реально полагается говорить: ""Могу я надеть сегодня розовые стринги? Нет, подождите, Сэр, можно мне вместо них выбрать синюю пару?"" или ""Ничего страшного, если когда я чищу зубы, я начинаю чистить их с резцов и только потом иду дальше?"" и ""Мне лучше съесть мороженное или маффин с отрубями?"". Я имею в виду… вы что, серьезно?
— Смысл этого заявление не в этом, — гаркнул Сет, его брови гневно сошлись на переносице.
— Ничего удивительного в том, что они постоянно хотят отхлестать тебя по заднице.
— Они просят невозможного. Если я буду говорить все, что приходит мне в голову, я обижу или оскорблю их. Я, конечно, не собираюсь этого делать, но… Почему проявлять сочувствие к чувствам окружающих внезапно стало плохой чертой?
— Они оба взрослые мужчины, Рейн, они смогут справиться со своими чувствами, — ругнулся Сет.
— Это не твоего ума дело.
— Абсолютная честность, — произнес с нажимом Бек.
— Если ты честна в своих мыслях и эмоциях и выражаешь их без своих своевольных замашек, у тебя не должно быть с этим проблем.
— Да что это вообще значит? Я не пытаюсь вести себя своевольно, но…
— Позволь мне объяснить тебе доступнее.
Сет послал ей хмурый взгляд."
"— Ты могла бы спасти себя от огромного количества боли, если бы правильно повела себя с Лиамом. Однако вместо этого ты его избегала, когда должна была сказать: ""Сэр, у меня задерживается менструация.
Мне страшно. Поговорите со мной. Не бросайте меня. Что случится, если я беременна ребенком Хаммера?""
Эти слова глубоко задели ее. На нее обрушилось чувство вины, от того, что она скрывала все от Лиама. Но что было еще более ужасным, так это то, что она не проявила к нему должного доверия, когда он с неустанным постоянством просил ее об этом. В ее груди начало зарождаться рыдание, и она отклонилась назад, намереваясь подняться на ноги.
