— Полагаю, ты тоже осталась довольна собой?
— Оу, да, Сэр, — воскликнула Рейн.
Она не знала, как долго продлится их перемирие во имя восстановления ее внутренней целостности и воплощения ее фантазий, но она собиралась насладиться каждым моментом отведенного ей времени.
— Смотри. Она уже краснеет, — обратил внимание Хаммер, вновь мучая ее сосок прикосновением своего большого пальца.
Она с трудом сконцентрировалась, чтобы понимать, о чем они говорят.
Лиам скользнул кончиками пальцев вверх по внутренней стороне ее бедра, оказавшись в опасной близости от ее изнывающей киски.
Судорожно вздохнув, она закрыла глаза. Но даже с закрытыми веками она чувствовала на себе взгляд Лиама.
— Стесняешься, любимая?
— Возбуждаюсь, — призналась она.
— Все произошло так стремительно, ощущения только накаляются. Это просто замечательно, но кажется немного нереальным.
— Почему? — спросил Хаммер.
Несмотря на их провокационные прикосновения, они продолжали разбираться и углубляться в ее душу. И в отличие от предыдущих разов, это не выводило ее из себя.
Они уговаривали ее открыться и осознать, как ее предшествующее поведение влияло на ее отношения в прошлом и восприятие счастья. Они вытаскивали наружу наиболее болезненные воспоминания.
Было так чертовски сложно признать свою уязвимость перед ними и дать власть над собой — свободу причинения ей боли. Но они разрывали ее на части, собирая ее вновь с такой трогательной заботой. Ее душа еще могла быть покрыта царапинами и синяками, но Рейн чувствовала, что она исцеляется.
— Мы не слышим тебя, Рейн. Прекрати подбирать слова, — недовольным тоном, Хаммер прервал ее внутренний монолог.
— Нам нужно услышать то, что ты не хочешь говорить, те мысли, что крутятся у тебя в голове.
— Не уверена, что смогу выразить их словами. Я сама едва разбираюсь во всем этом.
Ее душила потребность облечь в слова те изменения, которые в ней происходят, но, если она выпалит правду, то не факт, что она окажется им понятна.
— Тогда, не спеши.
Лиам убрал локон волос ей за ухо и положил ладонь ей на колено.
— Мы не в суде, любимая. Здесь нет правильных или неправильных ответов.
Она кивнула, возвращаясь к привычному для себя сарказму, в те моменты, когда она старалась собраться с мыслями.
— Тогда, можно мне сказать, что я потрясена тем, что ни у одного из вас до сих пор не сломан нос?
Хаммер изогнул бровь, давая ей понять, что своей фразой она вмешалась в изначально серьезный разговор.
— Прошу прощения, — пробормотала она.
