Сейчас не время для мелочных обид. Если быть честным с самим собой, то, несмотря на то, что наблюдать за тем, как Хаммер прикасается к Рейн было тяжело, Лиаму было приятно знать, что его друг рядом и всего его поддержит.
— Спасибо. Пойдем, выпьем по кружке кофе. И, как только она оденется, отправим к ней Сета, чтобы он проверил, что она не использовала свои пальчики не по назначению.
— Наилучшая идея за весь день, приятель. Потому что эта ванна…
Хаммер встряхнул головой.
— Это было, мать твою, очень непростое испытание нашего самоконтроля.
Лиам усмехнулся.
— Хватит распускать нюни, пойдем уже.
***
Под ярким светом ламп в ванной, Рейн водила маленькой щеточкой по своим ресницам, тщательно накладывая тушь. Сказать, что сегодняшний день был крышесносным, означало назвать Северный полюс просто зоной прохладных температур.
Лиам и Хаммер одновременно доминировали над ней, они прикасались к ней… сразу вдвоем. И никто не оказался в крови и синяках, или орущим, что есть силы, раздавая тумаки обидчику.
Третья Мировая Война так и не началась.
В действительности, им вроде даже нравилось вместе о ней заботиться. Хоть Лиам и Хаммер были раньше друзьями, но до сегодняшнего дня, она не видела, чтобы они так единодушно сотрудничали друг с другом. Конечно, до того, как у них с Лиамом завязались отношения, они вели себя вполне прилично, но после, отчужденность Хаммера распространилась и на его лучшего друга, и она видела, как Лиам страдал и мучился от этого.
Однако сегодня все было совсем иначе, и Рейн никак не могла объяснить почему. Да, они приняли решение отложить ради нее все свои разногласия, но теперь это решение не выглядело таким уж наигранным. Это больше походило на некое родство, словно они стали братьями по духу.
Рассеянно закрутив колпачок туши, она посмотрела на собственное отражение. Должно быть, она пропустила сервировку ужина. Темные кудри, обрамляя ее порозовевшие щеки, спускались к груди.
А ее полные губы были покрыты блеском красного цвета. В зеркале она выглядела точно так же, как и всегда, но внутри она чувствовала себя неопытной, испуганной и изнывающей. Другой."
"Желание, что они пробудили в ней, прикасаясь к ее коже своим дыханием, замерло, словно в ожидании их следующего прикосновения, чтобы расцвести с новой силой. Она просто чудом сдержалась и не начала их умолять об облегчении ее чувственной боли.
