— Она задавала дебильные вопросы, типа ""Наверное, это поведение твоего отца сделало тебя такой агрессивной? Ты сама, как думаешь?""
Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
— То есть она не помогла тебе, соответственно и денег за свою ""терапию"" она тоже не заработала.
Рейн хлопнула Бека по плечу.
— А не слишком ли у кого-то длинный нос, чтобы лезть не в свои дела, дружок?
— Похоже на дерзкий ответ, принцесса."
"Предупреждение было слишком очевидным, чтобы не услышать его. Поэтому, она снова вернулась к шутливому тону.
— Прости. Я не хотела грубить. Я ценю все, что ты сделал, ведь я знаю, ты совсем не обязан помогать мне.
Бек отмахнулся от нее.
— С тех пор, как ты ушла из дома, ты больше ни разу не встречалась и не разговаривала со своим отцом, ведь так?
— Нет.
Она отшатнулась.
— Боже, нет.
В течение долгого времени, Бек ничего не говорил, и Рейн поняла, что он тщательно подбирал слова. Наконец, поднявшись с края кровати, на которой она спала, он произнес:
— Хорошо. Тогда, может, поедим? Полдень уже давно прошел, думаю, ты проголодалась.
— А ты?
Поднявшись вслед за ним, она постаралась не смущаться, увидев то, в чем была одета: открытый топик и спортивные шортики. Несмотря на его легкомысленный флирт, отношения между ними не выходили за рамки дружеских, и уж точно их нельзя было назвать сексуальными. Кроме того, в ""Темнице"" Бек видел всех до единого — обнаженными, в том числе и ее. И потом, он был врачом. А у нее не было каких-либо частей тела, отличающих ее от его пациенток или женщин разгуливающих по клубу.
Она заметила, как в его глазах погасла вспышка.
— Сможешь приготовить что-нибудь? Потому что, предупреждаю сразу, холостяцкая еда и еда в больничном кафетерии — мусорный отстой.
Она рассмеялась.
— Буду только рада. Дай мне несколько минут, и я сделаю что-нибудь феерическое.
Это было самое меньшее из того, что она могла для него сделать.
Расчесав волосы, почистив зубы и умывшись, Рейн переоделась в штаны для занятия йогой и выцветший свитер.
Надев пару носков, она проследовала на кухню.
Бек стоял на балконе, и смотрел в сторону океана. Он сам, как и боль, которую он причинял сабам в клубе, долгие годы оставались для нее загадкой. Когда они впервые встретились, мысленно, она даже поставила его на один уровень со своим отцом, сейчас же, она понимала насколько была несправедлива. Сабы просили и умоляли его о боли. Но эта привлекательная и сострадательная его сторона, удивила ее.
