Мы ничего не могли с этим поделать, — тем не менее, когда мы вошли в пентхаус, я завернул ее в одеяло и принес чашку чая. Персонал уже закончил работу, поэтому в гостиной царила тишина, пока она сжимала руки вокруг напитка.
— Ты, наверное, думаешь, что я слишком остро реагирую, — она смотрела в кружку, ее лицо было непроницаемым. Если у нее и были какие-то чувства по поводу того, что она впервые за несколько недель оказалась дома, она этого не показывала.
Эмоции застряли у меня в горле.
— Нет. Видеть, как кто-то прекращает жить прямо у тебя на глазах, довольно травматично.
Брови Алессандры выгнулись на долю дюйма.
— Прекращает?
— В моей голове это звучало лучше, чем умереть, — я провел рукой по губам. — Это не так?
— Нет. Не совсем, — ее тихий смех согрел комнату. Наши взгляды задержались друг на друге, и ее улыбка медленно исчезла, когда снова воцарилась тишина. На этот раз это была мучительная тишина, наполненная воспоминаниями, сожалениями и, возможно, малейшей надеждой.
— Могу я кое в чем признаться? — ее голос был едва слышен.
— Когда разразился хаос и все побежали, ты был первым, кого я искала. Я не хотела, но сделала это.
Моё сердце пульсировало так, будто оно наконец-то ожило.
— Хорошо, — сказал я тихо. — Потому что я тоже тебя искал.
Остальные наши невысказанные слова разлетелись вокруг нас, и от воспламенения осталась одна искра.
В глазах Алессандры потемнело, и в них появилась искорка. Пламя эмоций вспыхнуло в воздухе, сжигая любые запреты и рациональные мысли. Единственное, что осталось, — это гложущее, ненасытное желание поцеловать ее, прежде чем я умру от нужды.
Должно быть, она прочитала намерения, написанные на моем лице, потому что ее дыхание стало прерывистым. Ее губы приоткрылись, и это было все, что мне было нужно.
В одну секунду мы сидели на противоположных концах дивана. В следующую — мой рот оказался на ее губах, ее тело прижалось к моему, и мы, спотыкаясь, входили в лифт в клубке сдерживаемой тоски и повышенного адреналина.
Слава богу, что в пентхаусе есть частный лифт, потому что у нас не было ни малейшего шанса подняться по лестнице, не поранившись.
Не тогда, когда у меня кипела кровь, а Алессандра хваталась за мои волосы с отчаянием, пронзившим мою душу.
Мы каким-то образом добрались до спальни целыми и невредимыми. Я пинком закрыл за нами дверь, и наша одежда без всякой осторожности упала на пол.
Платье. Обувь. Рубашка. Нижнее белье.
Они оставляли за нами след, когда мы упали на кровать.
