Не тогда, когда в этом участвовал Роман.
Я нанял частного детектива, с которым работал раньше, чтобы тот присмотрел за ним, как только я вышел из бара, но они еще ничего не раскопали. Это само по себе вызывало беспокойство; обычно мне предоставляли полный отчет в течение двенадцати часов, а это означало, что Роман чертовски хорошо умел заметать следы.
И единственная причина, по которой кто-то мог замести следы, заключалась в том, что ему было что скрывать.
— Присутствую на открытии ресторана, как ты и твоя любимая жена, — протянул он, похоже, его не смутило мое враждебное приветствие.
— Мое приглашение на свадьбу затерялось на почте, но она прекрасна. Я понимаю, почему ты не можешь оторвать от нее глаз.
Арктические иглы страха пронзили мой позвоночник, а затем медленно закипела ярость.
— Если ты тронешь хоть один волосок на ее голове, — тихо сказал я. — Тогда на свете не останется ни единого места, где бы я не выследил тебя и не убил так медленно, что ты будешь молить о смерти, — моя рука сильнее прижалась к его поиску в
Моя рука сильнее прижалась к его горлу.
Он не вздрогнул, но что-то мелькнуло в его глазах, прежде чем погрузиться в лужи зеленого льда.
— Ты не искал меня все эти годы. Пока я не появился прямо перед твоим лицом.
— Я не искал.
— Нет. Ты был слишком занят строительством своей империи, чтобы помнить о своем дорогом брате, — его рот скривился в ехидной улыбке. — Каковы на вкус деньги, Дом? Так же хороши, как ты всегда мечтал?
Черт побери. Я тихо выругался и отпустил хватку, но остался между ним и залом.
— Я спрошу тебя еще раз. Какого черта ты на самом деле здесь делаешь и откуда ты знаешь Себастьяна?
Я перехватил его на выходе из ванной после того, как он столкнулся с Алессандрой. Это была смена ролей по сравнению со вчерашним вечером, когда он ушел, не ответив ни на один из моих вопросов о том, где был, как он нашел меня и почему появился снова после более чем десятилетнего молчания.
— Ты не единственный, у кого есть связи, — Роман поправил куртку. Он приоделся к открытию, но даже в дизайнерской одежде от него веяло неприятностями.
— Мы далеко от Уиттлсбурга, не так ли?
Моя челюсть сжалась, его присутствие и упоминание о нашем родном городе пробудили воспоминания, которые лучше было оставить похороненными.
— Однажды мы оба выберемся отсюда, — в глазах Романа блестела каменная решимость, которая принадлежала человеку старше четырнадцати лет. На его лице был темный синяк в том месте, где его ударила наша приемная мать.
