— Как, черт возьми, ты сюда попал?
— Твоя система безопасности хороша, — сказал он. — Но моя лучше, — моя челюсть напряглась.
У меня была лучшая система, которую можно было купить за деньги. Я также нанял лучшего частного детектива в городе, и он не смог раскопать ни единой информации о прошлом Романа или о том, где он был после подозрительно рассчитанной смерти Мартина Вэллгрю в Le Boudoir.
Чем ты занимался со школы, Ром?
— Не волнуйся. Я пришел с миром, — он поднял руки, его тон был полунасмешливым, полуискренним.
— Сотри подозрительное выражение со своего лица. Разве я не могу нанести дружеский визит своему брату на праздники?
— Дружественный визит подразумевает стук в дверь, а не взлом и проникновение.
— Когда я зашел, никого не было дома, так что стук ничего не дал бы, не так ли?
— Не говори мне чушь, — я пересек комнату, зная и о кинжале в его руках, и о пистолете, который я спрятал в каминной полке.
— Ты исчез после Le Boudoir, и тебя бы здесь не было, если бы ты чего-нибудь не захотел.
Роман застыл, и кинжал замер в левой руке.
— Как я уже сказал, сейчас праздники. Они вызывают у меня ностальгию.
— У нас были дерьмовые праздники, — наша приемная семья не особо любила подарки и рождественское веселье. Единственным подарком, который я получил от них, была пара поношенных носков.
Роман пожал плечами.
— Верно, но у них были свои моменты. Помнишь, когда мы впервые напились и разгромили садовых гномов миссис Пельтцер? Ее крики можно было услышать на другой улице.
— Мы оказали ей услугу.
Эти гномы были ужасны.
— Так и есть, — тени заплясали на его лице. — После твоего отъезда мне не с кем было праздновать Рождество. В колонии для несовершеннолетних был ад. И когда я вышел, у меня не было ни друзей, ни семьи, ни денег.
Вина давила со всех сторон. Пока я общался с однокурсниками и профессорами в Тайере, Роман страдал в одиночестве. Он сделал свой выбор и столкнулся с последствиями, но это не облегчило горькую тяжесть в моем горле.
Тем не менее, теперь он был взрослым, опасным, и я был бы дураком, если бы позволил сентиментальности ослабить самосохранение.
— Кажется, сейчас у тебя все хорошо, — я остановился возле камина, мои глаза были устремлены на Романа, а чувства были в состоянии повышенной готовности к любым неожиданностям, которые могут выскочить из тени.
— Похоже на то, — он прижал кончик лезвия к пальцу. Вытекла крошечная капля крови. — Некоторое время я скитался после колонии, пока не встретил Джона.
