Первую половину своей жизни я провел, служа другим за символические гроши. После того, как заработал свой первый миллион, я поклялся, что никогда больше не буду убирать за другими людьми, но я бы с радостью провел остаток своей жизни, занимаясь именно этим, только если бы это означало, что Алессандра будет смотреть на меня так, как сейчас.
Возможно, только возможно, крохотный огонек надежды, который я носил в себе после нашего развода, вовсе не был напрасным.
Как и предполагалось, мы завершили уборку в субботу.
К тому времени у меня были мозоли, как у бейсбольной команды, но оно того стоило.
— Ты это сделала, — сказал я, когда Алессандра с видимым облегчением рухнула в кресло. — Магазин официально снова работает.
— Вроде того. Мне осталось высушить около тысячи цветов перед торжественным открытием, но… — ее вздох сменился легкой улыбкой, — …Боже, как приятно прийти в понедельник и не увидеть кучу мусора.
— Чтобы не было мусора, — я поднял банку колы.
Она засмеялась и чокнулась своей.
— Аминь.
Мы сидели по разные стороны ее стола, который ломился под тяжестью нашей китайской еды на вынос. Нам никак не удалось решить, что есть, поэтому мы заказали всего понемногу: говядину с брокколи, блинчики с начинкой, курицу с кунжутом, крабового рангуна, кисло-сладкую свинину. Курьер не смог скрыть своего шока, когда увидел, что нас было всего двое.
Этот ублюдок Эйден тоже пытался остаться на ужин, но быстрый звонок решил эту проблему — в настоящее время он решал проблему вандализма в другом своем здании.
Было поразительно, какой ущерб может нанести стеклу один камень.
Я исчерпал свое терпение по отношению к нему несколько дней назад. Ему повезло, что я не предпринял ничего более разрушительного, чем чертов камень.
— Держу пари, что это не твое представление об идеальном субботнем вечере.
Алессандра вонзила нож в кусок брокколи.
— Скажи честно. Где ты сейчас должен быть?
Я получил приглашения на два благотворительных гала-концерта, выставку в частном музее и званый обед в таунхаусе Сингхов.
От всех отказался.
— Нигде, — сказал я. — Сейчас я нахожусь именно там, где хочу быть.
Взгляд Алессандры дрогнул. Она опустила еду, не доедая ее, и тишина затянулась настолько напряженно, что я боялся, что она сломается и разрушит хрупкое дружеское общение, которое у нас сложилось со времен Бразилии.
Иногда единственным способом пересечь самую высокую гору было подняться на нее.
