После того, как Марсело ушел, чтобы позаботиться о чем-то с поставщиками провизии, я нашел Алессандру возле бара, где она наблюдала, как ее мать и новый отчим танцуют с равным изнеможением и весельем.
— Четвертый раз — это прелесть, да? — я подошел к ней, и мои чувства оживились от запаха лилий и дождя.
— Боже, я надеюсь на это. Не думаю, что смогу пережить еще одну свадьбу моей матери, чтобы меня не трясло, — Алессандра уставилась на кремовую поверхность своего соуса из маракуйи. — У меня не было возможности сказать это раньше.
Еще раз спасибо, что привез нас сюда. Я ценю это.
— В любой момент.
Мы погрузились в молчание. Обычно я избегал вечеринок, если они не были полезны для налаживания связей. Слишком много людей, слишком много шума, слишком мало запретов. Это был ад перевобуждения, но всегда были более терпимыми, когда Алессандра была рядом со мной. Она была единственной причиной, по которой я прошел через столько светских мероприятий, сколько у меня было за эти годы.
— Я должна…
— Ты хочешь, чтобы…
Мы снова говорили одновременно.
Я жестом предложил ей начать первой.
— Мне нужно проверить еду, — сказала Алессандра. — Торт, хм, хрупкий.
— Твой брат сейчас этим занимается.
— Тогда мне следует уточнить у диджея сет-лист. Трудно сбалансировать смесь бразильской и американской музыки. Я не хочу, чтобы кто-нибудь чувствовал…
— А́ле, — сказал я тихим голосом. — Если ты хочешь, чтобы я ушел, я это сделаю. Тебе не нужно придумывать оправдания, чтобы избегать меня.
Ей всегда было нелегко с матерью, которая уделяла больше внимания своим бойфрендам и мужьям, чем детям.
Фабиана должна была заботиться об Алессандре, но всякий раз, когда они были вместе, Алессандра снова возвращалась к своей роли опекуна. Даже сейчас я видел, как она мысленно подсчитывает, сколько времени пройдет, прежде чем ей придется отрезать Фабиану от алкоголя, чтобы она не опозорилась на собственной свадьбе.
У нее было достаточно поводов для беспокойства и без меня.
Алессандра возилась со своим бокалом, не глядя на меня.
Я остановился, крошечное зернышко надежды зажглось у меня в животе.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Прошла вечность, прежде чем она слегка покачала головой."
"Я не был настолько наивен, чтобы думать, что она хотела, чтобы я был здесь, потому что она была готова к примирению. Помимо Марсело, я был единственным присутствующим человеком, который понимал ее настороженность, когда дело касалось ее матери, и который был здесь ради нее, а не Фабианы.
