— Помнишь, мисс Уорри сказала, что, увидев череп, Боуринг был так ошеломлен, что даже побледнел? Похоже, вид Мертвой головы пробудил неприятные воспоминания, а они могут иметь прямое отношение к его смерти, — уверенно заявил молодой человек.
— Я не совсем понимаю тебя, Освальд, — покачала головой мисс Тревик.
— Я, конечно, могу ошибаться, — ответил адвокат, опустившись в кресло. — Но я никак не могу выкинуть эту идею из головы. Однако теперь здесь госпожа Крент, и она, наверное, объяснит, почему Боуринг так сильно испугался.
— Нет, — неожиданно покачала головой Мария, — я слышала, что он испугался, но не смогу объяснить, почему.
— Значит, на эту тайну вы света не прольете?
— Не ту, что касается черепа… — покачала головой старая женщина. — Существует только один человек, который знает ответ на эту загадку. Он мне намекал на это в Кейптауне.
— И кто же этот человек?
— Мой муж.
— А где он сейчас?
— Ах, милая барышня, я не знаю.
— Но, миссис Крент…
— Давайте закроем этот вопрос, — нервно объявила гостья.
Ее руки дрожали. — Давайте не будем говорить об этом человеке, иначе я выйду из себя. Если и существовал на свете настоящий негодяй, то это был Самюэль Крент.
— Он был немцем? — спросил Освальд. — Имя звучит уж очень по-немецки.
— Не знаю, кем он был. По-английски он говорил совершенно без акцента. По его словам, он приехал из Новой Зеландии. Но он был плохим человеком. Он бросил меня, оставив голодать. Я очень сильно страдала, пока не встретила Боуринга, — слушатели невольно заметили, как фамильярно она говорит о миллионере.
— Ну, пока из вашего рассказа мы ничего не поняли. Наоборот, мы страшно запутались, — неторопливо произнес Форд. — Давайте начнем с самого начала, госпожа Крент. Расскажите все по порядку."
"— Дорогие мои, — начала гостья весьма вульгарным тоном, который не понравился молодым людям, — вы хотите, чтобы я изложила вам всю историю моей жизни. Это может занять несколько часов. Я, конечно, попробую рассказать все как можно короче.
У меня тогда были трудные времена, — вздохнула она, посмотрев на свои руки в ярко-лиловых перчатках. — Впрочем, когда они были легкими?
— Когда вы будете получать две тысячи фунтов в год, забот у вас будет намного меньше, — заметила Дерика, пытаясь утешить женщину.
— Ах, милые мои, деньги — еще не все. Когда я уютно устроюсь, мой муж всенепременно появится, чтобы доставить мне массу неприятностей. Он всегда так делал и будет делать дальше.
